***
Обычное для этих мест утро — облака с редкими разрывами, отсвет солнца, пробивающегося через них, легкий теплый ветерок, наполненный запахами леса. Я объяснил Ане земной обычай — посидеть не дорожку, и теперь мы сидели на краю скалы, отдыхая от хлопот и сборов перед дальней дорогой. Мои идеи не иссякли, иссякли доступные материалы и инструмент, которым я мог воспользоваться. В конце концов, какой смысл в том, что ты творишь, если ты не используешь это? На площадке за домом сверкающей каплей застыл, ожидая пилотов, самолет. Пришла пора отправляться в далекий путь на запад.
— Ну, с богом!
— Это с тем, который всех любит? — ехидно спросила девушка.
— Для меня с ним. А ты сама решай, — не стал я развивать давний разговор.
Ана решительно встала:
— Поехали. Нам надо добраться до Дона и найти какой-нибудь поселок помельче — меня уже тошнит от этой колбасы и лепешек.
— Наконец-то я понял, чего ты была так нетерпелива.
— Знаешь, какое мое любимое блюдо?
— Догадываюсь. Что-то вроде жареного языка. Так?
— Ага. Только надо, чтобы он был болтливый не в меру. Тогда он помягче будет.
— Молчу, молчу. И предупреждаю, у меня он жесткий.
***
Самолет охотно поднялся, стоило мне сдвинуть управляющую тягу, деревья плавно нырнули вниз, чтобы превратиться в пушистое серо-голубое море, над головой придвинулся потолок рваного облачного одеяла. На душе было легко — так бывает, когда становится ясно, что делать, как поступать и от тебя требуется только одно — идти вперед. Скелле сидела в своей излюбленной передней кабине, я рулил аппаратом сзади. Полет с восстановленной и даже улучшенной обшивкой стал гораздо более стабильным и уверенным. Комфорта добавляли защитные козырьки, получившиеся настолько удачными, что я по-настоящему ими гордился. Вообще, полет без шумного мотора доставлял сплошное удовольствие и радость.
Мы развернулись над руслом безымянной речки, приютившей рудники, один из которых на какое-то время стал для меня домом, и, держась немного в стороне от воды, так, чтобы не привлекать раньше времени излишнего внимания, двинулись вниз по ее течению. Рано или поздно, но все реки на этой равнине впадали в Дон. Яркими пятнами на серо-голубом каракуле леса блестели отблески солнца, пробивавшегося в разрывы облаков, шумел ветер в переплетениях стоек и тяг над головой, поддерживавших узел с установленной «чебурашкой» вертикальной тяги. Было тепло, даже немного жарко, но ветер легко сдувал липкий жар с головы и тела. Хотелось летать бесконечно. В очередной раз я отметил, что серо-голубой цвет растительности на этой планете рождает в полете необыкновенное ощущение того, что ты двигаешься в узкой щели между серым небом и таким же серым морем.
Несколько раз промелькнули внизу развилки сливавшихся вместе речушек. Русло, которому мы следовали, стало ощутимо шире, но никаких населенных пунктов мы все еще не встретили. Я поднялся повыше, прижимаясь к нижней кромке облаков и стараясь рассмотреть общее направление течения реки, так как последняя чрезмерно много петляла, и иногда казалось, что разворачивается обратно. С большой высоты русла мелких водных потоков терялись в монолитном ковре леса, однако вдалеке, там, куда мы направлялись, я заметил какие-то неоднородности, как будто кто-то огромный расчертил лесной ковер гигантским ножом. Не тратя больше времени на отслеживание мелких потоков, я направил самолет прямо туда. Оглянувшись назад, я заметил, что кромка плато, которое называлось Облачным краем, тянулась отчетливой темной полосой от края мира до края. Отличный ориентир — отметил я про себя и больше не оборачивался.
Приблизившись к намеченной цели, я заметил, что в этом месте сливались две довольно большие реки. Между берегом и краем леса узкой длинной полосой вдоль воды располагался небольшой поселок с пристанями. На воде, перечеркивая отражение неба, двигались несколько лодок. Вдали виднелась небольшая самоходная баржа, направляющаяся вниз по течению. Я сбросил скорость, впервые рассматривая местный населенный пункт с воздуха. Хорошо были заметны высокие скатные крыши нескольких торговых домов, россыпь мелких частных домиков в один этаж и одинокое типовое строение в форме замкнутого четырехугольника — вероятно, гостиница, или, как они здесь назывались, станция. Естественный изгиб реки оформил подобие извилистой улицы, которая тянулась через весь поселок. В остальном же казалось, что домики разбросаны совершенно беспорядочно, при этом, по местной традиции, нигде не касаясь друг друга.
— Думаю, что это и есть Дальний, — сказал я Ане.