«Возвращаюсь», — подумал я. Надо только осмотреть привод — все ли в порядке. Если я соберусь пересекать горы, то в машину надо будет устанавливать обогреватель — что-то вроде того, который я соорудил себе уже давно в Саэмдиле. Или, что намного надежнее, но менее вероятно, связываться с Аной. Тем более что кто-то ведь раскинул сеть ловушек для меня на среднем Дону.
Глава 25
Садух заявился под вечер хмурый. Сейчас он сидел, вопреки обыкновению, неразговорчивый и накачивался орешком. Я его не торопил, хотя прекрасно знал, о чем пойдет речь. Наконец, Садух, по-видимому, принял решение, чему, очевидно, способствовала вторая кружка напитка, и, порывшись в сумке, лежавшей у его ног, протянул мне трубочку, скатанную из местного аналога бумаги.
Я также молча забрал ее, догадываясь, что это, и развернул: «Ты мне нужен». Я поднял глаза на старшего в нашей большой семье и моего партнера по опасному бизнесу:
— Это что, все?
Тот хмуро разглядывал меня, потом выдал:
— Нет, не все. А что там?
Я помялся, но протянул записку Садуху. Тот, вопреки ожиданию, ее не взял, даже отпрянул сначала, но потом, дернув губами и отхлебнув очередную порцию, решительно схватил.
— Ясно. Ты вроде говорил, что у тебя с этой скелле ничего не было?
— Ну да. Не было.
— Темнишь ты. Стала бы она писать такое!
— Какое такое?! Если я тебе напишу, что ты мне нужен, то что?! Надо свадьбу организовывать?!
— Ты так не шути. У меня на свадьбу денег нет! — опять начал свои шуточки богатейший человек в Облачном крае, потом вновь нахмурился: — Женщина так — он выделил это «так» — пишет только близкому человеку.
— Я тебе уже ответил.
Садух еще глотнул ароматного напитка:
— Ну, или когда завладеет душой несчастного.
Я ошарашенно уставился на него:
— Чего?
Садух, довольный, откинулся на ограждение беседки, в которой мы сидели: — Я, конечно, эту скелле не видел, но говорят — красивая.
— И что? Догадываюсь, на что ты намекаешь, но что дальше?
— А то! Держись от нее подальше! Это аристократы! У них свои законы — у нас свои. Для них мы ничто, рабочий скот. Она тебя в свою семью никогда не пустит! Ты — мун. Хуже, чем никто!
— Не кипятись! В семью она меня звала, я отказался.
Садух вытаращил глаза и открыл рот:
— Да ладно! Как это?!
— Как, как? Сказал, что у меня уже есть семья.
— Какая семья? — начал Садух, потом замолчал.
Какое-то время мы молчали вместе. Я разводил очередную порцию орешка, Садух думал о чем-то своем.
— Что, правда предлагала? — через некоторое время начал он снова.
— Правда.
— Ты мне только про семью тут больше не заливай! Говори, почему отказался?
— Надо было так. Это что-то вроде фиктивного брака, и я мог поставить ее в трудное положение — назовем это так. И, кстати, я оказался прав.
— Расскажешь? — спросил заинтригованный Садух, которого я особо не посвящал в наши приключения. Для него я по-прежнему оставался муном.
— У нас в горах говорят: «Меньше знаешь, дольше живешь!»
Садух недовольно пожевал губами, но ничего не сказал. Еще раз приложился к кружке, откинулся на ограждение и, прищурившись, сказал:
— По мне, это чисто женская ловушка. Сколько дурачков в ней сгинуло — не счесть. Дело, конечно, личное, но тут замешан наш бизнес, и я имею право защищать свою семью.
Я кивнул, и он продолжил:
— Если ты пойдешь на встречу, то я должен буду аннулировать твой паспорт. Когда тебя поймают, а тебя поймают, ты будешь отвечать только за себя. Семья не отвечает за изгоя. Договор наш в силе, и если выживешь, то сможем работать дальше, но учти — изгоя назад брать нельзя. Таков закон!
Он пристально смотрел на меня, затем наклонился и уже тише сказал:
— Вообще-то, из семьи живым никто не уходит — это тоже закон. Но и по небу не летает. Поэтому я с тобой разговариваю. Мой опыт и опыт предков говорит, что от тебя надо избавиться. Я так не делаю, потому что никто из предков никогда не видел, как люди летают, никто из них не то чтобы с аристократами, даже со скелле дел не имел. Ты уйдешь на эту встречу не потому, что ты так решил, а потому, что я решил рискнуть. Надеюсь, что если ты выживешь, то будешь это помнить.
Садух неожиданно схватил меня за затылок и прижался лбом к моему лбу. Я терпел, понимал, что происходит нечто более сложное, чем простое расставание — Садух заключал новую сделку.
— Запомни, Илия, что я тебе сказал. Паспорт твой мы отменим, но в семье ты останешься. А значит, и закон нарушен не будет. Паспорт — это для скелле, для властей. Жизнь — это для семьи. Ты понял?