Уже к вечеру, когда я впал в болезненное состояние забытья, раздался голос одного из обычно молчаливых сторожей:
— Идут вроде.
Ему ответил старший:
— Скелле, вроде не та?
— Та не та, какая разница? Надоел этот остров! Пошли встречать!
За спиной задвигались, хлопнула дверь, некоторое время было тихо, лишь шевелился оставшийся охранник. Вдруг раздался его возглас:
— Блин! — охранник рванул дверь, раздался еще один вскрик, и все затихло.
Я, насколько возможно, вывернулся, пытаясь рассмотреть вход в сарай, но видел лишь верхушку открытой створки двери и балки уходящей вверх домиком крыши — на них прятались мои сторожа, когда готовили мне теплый прием.
Кто-то вошел. Меня довольно грубо дернули, переворачивая, но привязанные руки не дали этого сделать — я зарычал от боли. Надо мной наклонился, обдав запахом немытого тела, здоровенный мужик с ножом. Лопнула перерезанная веревка, я откинулся на спину — незнакомый хмурый дядька уже далеко не юношеского возраста нависал с зажатым в здоровенном кулаке немаленьким тесаком. По его виду было ясно — он остановился, чтобы примериться, как бы половчее зарезать меня. Я подтянул ноги, готовясь лягнуть его, когда за его спиной раздался знакомый голос:
— Нуурах?
Дядька сдвинулся, и я увидел ее. В тот момент я был готов провалиться под землю от стыда за унизительное положение, в котором находился. Мы молча смотрели друг на друга. Не знаю, что видела она, но я видел мою скелле — она как будто стала взрослее, такая же прекрасная, как и раньше, но другая. Волосы не были убраны назад, а висели, затемняя и так смуглое лицо. И из-под этого сумрака на меня смотрела очень измотанная, уставшая скелле. Вместе с тем, в ней чувствовалась та сила, которая пугала посторонних и вселяла спокойствие в близких. Для меня такая позиция была нетерпима — я должен заботиться и защищать маленьких девочек, а не они должны вытаскивать меня из глупых и опасных ситуаций. С другой стороны, Ана — не маленькая девочка, она та, кто позвал меня сюда, та, ради которой я пришел, наплевав на очевидную опасность.
— Развяжи его, — были ее первые слова, обращенные к незнакомому мне Нуураху.
Тот не сразу отреагировал, стоял, уставившись на скелле, и она повторила, каким-то безразличным, но страшноватым тоном:
— Развяжи, я сказала.
Мужик повернулся и, орудуя ножом, в несколько секунд освободил меня от пут.
Сцепив зубы и стараясь не показать вида, как мне больно, я сел на кровати. Руки и ноги оживали, одаривая меня нестерпимой болью в такт ударам сердца.
— Илья, ты что, идиот? — обратилась она уже ко мне. — Ты что, не понимал, куда лезешь? Зачем ты дал себя схватить?
Я, сцепив зубы, и оттого не очень вежливо, ответил:
— Ты позвала, я пришел.
Ана нахмурилась, видимо, по моему виду догадавшись, что со мною не все в порядке. Подступив ко мне, велела:
— Ложись.
Я послушался. Следующие несколько минут напомнили мне о пытках скелле, но я не мог даже пошевелиться — девушка каким-то образом отключила мои периферийные двигательные нервы, и шевелить я мог только головой и тем, что на ней находилось. Зато орал я всласть.
Когда пытка закончилась, я вновь ощутил эйфорию. Оказывается, это такое непередаваемое блаженство — просто не чувствовать боли. Потихоньку ощущение собственного тела возвращалось — ныли руки и ноги, почему-то болела спина, но я мог двигаться и двигать конечностями. Я вновь сел.
— Еще немного, и я бы ничего не смогла сделать — ты остался бы без рук. Ноги получше, но руки еле вытащила, — озабоченно сказала она.
— Госпожа, позвольте, — обратился к ней Нуурах, хмуро разглядывая меня.
Ана обернулась:
— Ну, чего тебе?
Охранник молча развернулся и вышел из домика. Удивленно взглянув на меня, девушка вышла следом. Вдали забубнили голоса, и я, пользуясь моментом, встал и подошел к столу. На второй кровати были аккуратно разложены мои вещи. Бубнеж за стеной не прекращался, Нуурах что-то объяснял Ане. Я собрал свои вещи, повесил тубус с трубой через плечо и, вооружившись шокером, вышел наружу.
Вдали лежало тело одного из моих охранников. Видимо, это был тот, кто выскочил последним. Рядом с ним сидел на корточках другой охранник — целый и невредимый. Я его узнал — это он накладывал что-то в миски и мотал головой, когда я заглядывал в домик. По всей видимости, старший отправил именно его сообщить о моей поимке, вот только не предполагал, кому именно тот доставит свое сообщение. Увидев меня, охранник прекратил рыться в вещах погибшего и улыбнулся.