А вот незначительные, но эффектные и потому наиболее востребованные усовершенствования внешности типа изменения цвета глаз и переделки зубов, коррекции черт лица, формы ног, пальцев, осанки, ускоренное отращивание своих собственных волос – куда там древним накладным прядям и косам! - и разумеется, изменения размера и формы бюста всегда оставались доступными. Но, несмотря на все большее удешевление этих операций, Эмили никогда не прибегала к таким способам улучшения внешности. Во время учебы и в начале карьеры ее не интересовало внимание противоположного пола, а затем она вышла замуж за первого мужчину, который сделал ей предложение, и была уверена, что Джима все в ней устраивает.
А потом Джим бросил ее, и она себя возненавидела. Она так тяжело переживала развод, что по-настоящему радовалась вдруг обнаружившейся болезни и тому, как стремительно и жутко меняется ее тело. Когда вернувшийся из рейса Говард Хилл решил проведать дочь, у Эмили уже отпадали омертвевшие пальцы с левой руки, и она задыхалась.
В клинике ей установили искусственное легкое, биопротезы вместо трех пальцев на правой руке, заменили часть кишечника и нарастили слой новой кожи на грудь и плечи. Сперва она по инерции собиралась обзавестись грудными имплантами, полностью вернув себе исходный облик, но затем передумала. Иметь детей она уже не могла – точнее, для этого требовались новые операции - мужчины перестали для нее существовать, сами по себе молочные железы не несли никакой практической значимости, и ей было некогда лежать в больнице. К тому времени Земля осточертела Эмили, и, дожидаясь отправки в рейс и глядя по ночам на плохо различимые за городскими огнями звезды, она чуть на стенку не лезла от тоски и нетерпения. Так было два года назад.
Но сейчас, разглядывая себя в зеркале и трогая кожу на груди искусственными пальцами, она подумала, что больше не хочет так выглядеть. Закрыв глаза, она положила руку на полочку рядом с зеркалом – так, как недавно положила на край пульта рядом с рукой Энди – и ей вновь, как наяву, почудилось прикосновение его пальцев.
Сейчас она в первый раз подумала, что хочет встретиться с Энди на Земле. Увидеться с ним хотя бы один раз для того, чтобы узнать его чувства к ней. И если окажется, что все-таки она значит для него хоть чуть-чуть больше, чем товарищ по отряду, то она вернет себе нормальную внешность – пускай даже ради одного-единственного свидания.
Она вышла из душевой, оделась, пригладила ладонью подсохшие волосы. Открыла дверь в коридор, шагнула и чуть не налетела на Коулфилда. Тот схватил ее за руку и воскликнул:
— Наконец-то! Капитан, случилось рождественское чудо - мы нашли Диану.
9. Диана
В кают-компании на экране проплывали очертания каменных глыб, высвеченных фонарями роботов-разведчиков. Роботы сновали между глыбами, протискиваясь в щели, юркие и шустрые, как насекомые. Боковым зрением Эмили видела профиль сидящего рядом с ней Коулфилда – сжав тонкие губы, тот неотрывно глядел на экран. Он уже просматривал эту запись и теперь ждал. И вот оно появилось – придавленное камнями тело в скафандре. Строго говоря, можно было лишь предполагать, что это именно тело, а не отдельные его части, потому что роботы-разведчики по щелям сумели добраться только до руки, наполовину высунувшейся в крохотное пространство между глыбами, и до одного ботинка. Прилежно покружив вокруг, сунувшись в каждую щель, роботы стали выбираться из завала. Запись кончилась, и Коулфилд встал с дивана.
— Это она, это Диана. Здесь не может быть никаких сомнений! Там просто больше некому оказаться, потому что останки всех людей мы обнаружили. Вы верите мне, Хилл?
— Верю.
— И вы продолжаете утверждать, что нам не следует ее откапывать?
— Продолжаю. Джон, мы ходим по кругу. Стивен и Майя сказали вам, что людям там работать нельзя, и вы не хуже меня знаете, что горнопроходчиков у нас пока нет, первый появится через три-четыре дня. Но один робот не разберет такой завал, и нужно будет ждать появления второго и третьего…