— Хочешь, угадаю, о чем ты думаешь?
— О синтетической девице.
Пол ухмыльнулся.
— Я угадал.
— Не посадить ли нам ее все-таки в трюм, когда вернется?
Пол откинулся на спинку кресла, с удовольствием потянулся, хрустнув суставами, и только после этого ответил:
— Пока не стоит, по-моему. Знаешь, Коулфилд не дурак, хотя иной раз очень похож, и он тоже хочет вернуться домой, как все мы. Он бы не потащил девку на корабль, если бы не был уверен в полной ее безопасности для нас. Она – не более, чем человекообразный робот, как те, что были у Тассо. Диана, как и они, не может причинить вред человеку.
— Роботы Тассо не лежали годами под завалом на чужой планете. Я слышала про андроидов, работа мозга которых становится нестабильной…
— Ну да, страшных баек хватает, - перебил ее Пол. – И в истории злоключений Новака есть кое-какие скользкие моменты – согласен. Но я немного побеседовал с Дианой и понаблюдал за ней – ну, знаешь, отдал несколько приказов и посмотрел на реакцию. Девочка вполне управляема. Я не думаю, что нам стоит опасаться бунта на корабле, – он переложил одну карту. – Я буду присматривать за ней, и если что-то замечу, то… Тогда и начнем решать. Пока не морочь себе голову.
***
Свет прожектора Дианы теснил темноту впереди; Коулфилд шел следом и безотчетно любовался синтетической девушкой, ее фигуркой, изящной даже в скафандре, ее легкой походкой и быстрыми ловкими движениями.
Ему хотелось разговаривать с Дианой, и он наивно попросил:
— Расскажи про вашу экспедицию.
— Вы видели мои воспоминания, мистер Коулфилд. Что еще вы хотите узнать?
— Ну, к примеру, что ты чувствовала, когда первый раз ступила на эту планету?
— Интерес, - не колеблясь, ответила Диана. – Желание как можно скорее приступить к работе. Досаду на то, что Виктор поставил меня в двойку с Ферье, а не взял с собой вместо Аниты.
— Тебе не нравился Колин?
— Вдвоем с доктором Новаком мы могли бы работать эффективнее. У Ферье и Аниты было мало энтузиазма – так говорил Виктор, и я с ним согласна. Им здесь было некомфортно, мистер Коулфилд. Анита сказала, что один вид этой планеты вызывает у нее дурные предчувствия. Это прозвучало так глупо, что Виктор посмеялся над ее словами. Ему нравилось здесь, как и мне… Осторожнее, - она взяла человека за локоть. – Обойдите камень справа.
Коулфилду показалось, что Диана чуть замедлила шаги, минуя то место, откуда поднял ее Энди. Подумать только, это было лишь вчера!.. Он пригнулся, протиснулся между глыбами и выпрямился, опираясь на руку Дианы. Разобранный завал остался позади.
Через полсотни метров ход вывел их к краю широкой расщелины. Диана остановилась, сняла с пояса моток тонкого троса, закрепила, сбросила конец, пристегнулась и протянула руку человеку. Джон посветил вниз – дна не было видно. Ему захотелось бросить туда камень, но он только спросил:
— Какая глубина?
— Шестьдесят метров. Не беспокойтесь, троса хватит.
— Покажи, как мне прицепиться. Я путаюсь в этой системе.
— Я бы могла просто держать вас, но если вам страшно… - Диана сама пристегнула его к себе, обхватила одной рукой и оттолкнулась ногами от края пропасти. У Коулфилда екнуло сердце, и он совершенно автоматически вцепился в трос.
— Не нужно этого делать, - Диана мягко отвела его руку, расфиксировала спусковое устройство, и они плавно заскользили вниз.
Сначала Коулфилд боялся пошевелиться, потом начал осторожно коситься по сторонам, провожая взглядом убегающие вверх стенки, но едва он пообвык, как подошвы коснулись пола – спуск закончился.
Луч фонаря Дианы скакнул далеко вперед и растворился в темноте обширного… грота, сказал бы Коулфилд, если бы путь их лежал по природным пещерам, но это был не грот, это был рукотворный зал - такой грубый, что, не являйся он частью всех прочих выработок, трудно было бы заподозрить его искусственное происхождение.
Диана вышла на середину и включила второй прожектор, давая напарнику осмотреться. К удивлению и разочарованию Коулфилда, смотреть было не на что. На тех записях, что Диана показывала утром, зал казался таинственнее, по углам проступали очертания каких-то загадочных предметов, но теперь Коулфилд видел, что здесь почти пусто, а углы завалены камнями.