— Слышу, Эмили. Мы приехали, Коулфилд уже снаружи.
На мониторе Пола Эмили видела приборную доску, кусочек каменистой поверхности планеты и заслонивший большую часть вида купол. На мониторе Коулфилда был только купол. Эмили увидела, что шлюз медленно открывается.
— Послушай, мне удалось поговорить с Майей… - Эмили пересказала весь разговор. Пол воодушевился:
— Отлично придумано. Лишь бы Уотсон не замерзла, пока будет бежать.
Донесся голос Коулфилда:
— Эмили! Что вы задумали?! Какого черта, какой еще побег?! Проклятье, это переговоры, их нельзя начинать с вранья! Эмили, запрети Майе убегать, иначе мы поедем назад! – судя по стремительно поменявшейся картинке на мониторе, он развернулся к самоходу.
— Я не могу ей запретить, у меня нет связи с ней, - Эмили сжимала подлокотники кресла, вглядываясь в экраны. – Успокойтесь, Джон, если все пойдет хорошо, то ни вам, ни Майе не придется там оставаться.
— Вот она! – крикнул Пол и выпрыгнул из самохода. – Майя, сюда, давай!
Эмили увидела появившуюся в шлюзе фигурку в обтягивающем тело легком комбинезоне, с дыхательной маской на лице и с баллоном подмышкой. Изображение прыгало и приближалось – к Майе бежал Пол. Кажется, Коулфилд тоже шел к ней, но Эмили не была в этом уверена – она почти не смотрела на его экран. Расстояние от купола до самохода составляло метров пятьдесят, ближе подъехать не давали каменные завалы. Майя лавировала среди глыб, одной рукой поправляла на лице маску, второй прижимала к себе тяжелый баллон, и было видно, как это неудобно – она поминутно перехватывала его, затем обняла двумя руками. Ей оставалось всего несколько метров от Пола, Эмили уже видела белое от холода лицо подруги и руки, прижатые к покрытой инеем металлической поверхности баллона, когда за плечом той показалась стремительно приближающаяся фигурка Дианы.
— Майя, беги к машине, я ее задержу! – крикнул Пол. - Эй, ты, стой, стрелять буду!
Майя промчалась мимо бортинженера, Пол загородил дорогу Диане, выстрелил, искусственная женщина отскочила и пригнулась. Она что-то крикнула, Эмили не расслышала, все перебивало тяжелое дыхание инженера. Диана резко указала рукой куда-то вправо, Пол повернулся и сдавленно ахнул, а у Эмили свело кожу на затылке.
На них шла буря. Черная как сажа туча катилась по равнине, а впереди веселыми вестниками смерти извивались и приплясывали многометровые столбы смерчей.
Майя уже подбежала вплотную к машине, еще секунда – и она была бы спасена, но порыв ветра приподнял ее и со страшной силой швырнул об обшивку. С лица ее слетела маска, баллон вывалился из рук и умчался в пыльную мглу. Эмили услышала слабый, заглушенный расстоянием крик, узнала голос Коулфилда, но слов не разобрала. На биомониторе Пола протянулись прямые линии – бортинженер был мертв. Стискивая пальцами край пульта, Эмили впилась взглядом в экран, который передавал изображение с видеокамеры Коулфилда, одновременно поглядывая на показания биодатчика. Коулфилд был жив – еще как! Линия сердечного ритма ломалась бешеными зигзагами.
— Нет, Диана, нет, сперва туда! Майя!..
Заглушенный голос Дианы ответил:
— Мы ей уже не поможем.
На мониторе руководителя Эмили увидела шлюз, затем – то ли камера отключилась, то ли Коулфилд снял шлем… Эмили позвала его – он молчал.
Она вдруг заметила, что в отсеке стало темно, и отвернулась от пульта. За толстым стеклом панорамного окна открывался вид на плато. По неровной базальтовой поверхности мчались первые слабые пыльные завихрения, а вдали, из-за низких скалистых гребней вырастала черная стена. И только сейчас Эмили вспомнила про маршрутную двойку…
— Группа «Горы»! Энди, Стивен! Над плато буря, движется в вашу сторону. Вы слышите меня? Повторяю…
Раздался спокойный голос Энди:
— «Одиссей», вас поняли. Идем на посадку, – он что-то сказал Стивену – кажется, попросил проверить скафандр и надеть шлем. Эмили бросила последний взгляд на темнеющую равнину и опустила защитные щиты на окна. Вовремя: еще несколько секунд – и буря обрушилась на корабль. Теперь за обстановкой снаружи можно было следить только через камеры, но на мониторах не было ничего, кроме бешено несущихся пыли и щебня.
Что-то крикнул Стивен – один-единственный неразборчивый вскрик, и мертвая тишина.