Такси мягко оторвалось от земли, Эмили стала смотреть в окно, стараясь сосредоточиться на том, что видит, но в глазах у нее все расплывалось, и она сдалась и, крупно вздрагивая, уткнулась лицом в ладони. Она оплакивала их всех - Уотсонов, Коулфилда, Пола, и себя, свою сломанную жизнь… И Энди, больше всех – Энди… «Мне нужно было продолжать искать его… Мне нельзя было уходить оттуда…»
Кто-то постучал по стеклу, и Эмили поняла, что такси не движется и, наверное, стоит уже довольно долго. Открыв дверцу, она полезла наружу, вцепившись в сумку. Высокая худая девица, стоявшая у машины, поспешно отступила, выражение ее лица, вначале говорившее: «Долго вы еще будете там сидеть?», изменилось, и она неуверенно спросила в спину Эмили:
— С вами все в порядке?..
Аэропорт, гул голосов, суета. Эмили шла, плохо понимая, куда идет. Все сливалось, голова кружилась от шума, усталости или от только что пережитого нервного срыва. Она добралась до кресла и села, прижимая к себе сумку и не зная, что делать. Ей было очень плохо, она уже точно знала, что никуда сегодня не полетит, но не в силах была продумать дальнейшие действия. Ее квартира, наверное, успела перейти новому жильцу, где же ей сегодня переночевать?.. А еще ей нужно обменять билет и позвонить отцу…
В толпе мелькнула знакомая широкоплечая фигура, Эмили узнала быструю походку, мужественный профиль и встрепенулась:
— Метени!
Он оглянулся и подошел, и пока он шел, Эмили успела слабо удивиться тому, как и зачем он тут оказался, опередив ее.
— Простите, что снова побеспокоила вас… - виновато заговорила она, но Метени вежливо и твердо прервал ее:
— Боюсь, что я не совсем тот, кого вы ожидали увидеть, капитан Хилл. Вы приняли меня за Николаса Метени, но я андроид Ларри Метени.
— Простите, - снова пробормотала она.
Ларри очень походил на Николаса, но что-то неуловимое отличало робота от создателя. Взгляд? У Эмили внезапно екнуло сердце, она подумала: да, Ларри смотрит почти как Энди. Она ухватилась за его ладонь.
— Я очень рада вас видеть. Спасибо. Я удивилась, - добавила она, - потому что слышала, будто вы погибли на Нарате.
— Меня восстановили. Я хочу предупредить: я многое забыл из-за тех повреждений.
— Ничего. У нас с вами не было общих воспоминаний и знакомых, только Джон Коулфилд, но он умер… А почему вы здесь, Ларри?
— Я приехал проводить Ника, он сегодня улетает в командировку. Вы тоже куда-то собираетесь? – он окинул Эмили внимательным взглядом. – Хорошо себя чувствуете?
— Нет, - честно и беспомощно ответила она. – Я хотела лететь к отцу, он оформил мне билет, но теперь я понимаю, что не могу. Мне бы где-нибудь переночевать, но я уже сдала свою квартиру. Очень жаль, что Николас уезжает, а то я попросилась бы к нему, - она принужденно засмеялась, - это глупая шутка, извините. Просто мне теперь очень тяжело находиться в одиночестве. Не поможете мне снять комнату и обменять билет?
— Подождите несколько минут, - попросил Ларри, и Эмили послушно сидела в кресле, обняв сумку, прикрыв глаза и ни о чем не думая, пока он куда-то ходил.
Она очнулась от осторожного прикосновения к плечу.
— Во-первых, выпейте, - Ларри вложил ей в руку стаканчик чая. – Во-вторых, я поговорил с Ником - он не против вашей ночевки у нас, так что можете не тратить деньги на комнату.
— У вас?
— Я живу там в промежутках между рейсами, – Ларри взял ее сумку. - Пойдемте.
Эмили послушно встала и сразу схватилась за спинку кресла:
— Голова немного кружится… Я могу идти, не беспокойтесь…
Ларри с сомнением посмотрел на нее, решительно взял под руку, и Эмили едва поборола желание прижаться к нему. «С ума я схожу, что ли? Неужели я теперь буду видеть Энди в каждом из них?..»
***
Вымотанная всеми переживаниями, она отказалась от ужина, ушла в комнату на втором этаже, которую показал Ларри, легла не раздеваясь и тут же уснула, как провалилась.
Ночью проснулась, долго лежала, тоскливо глядя в темноту и чувствуя, как по щекам стекают слезы. О том, чтобы заснуть заново, нечего было и мечтать. Она оделась, тихо сошла в гостиную, встала у полуоткрытого окна и зажгла сигарету. Затягиваясь, Эмили видела свое отражение в стекле, когда сигарета угасала, отражение пропадало, и за стеклом появлялась освещенная фонарями дорожка через газон у дома, поодаль изгородь, а за ней – пологий холм, покрытый черной щеткой леса. В небе, чистом, не прикрытом городским смогом, висела крупная полная луна.