"Новые рыцари" сражались за добро, ради Христа, а «если человек сражается за доброе дело, то не может сражение привести ко злу». Управлялся орден наподобие бенедиктинского: великому магистру принадлежала практически неограниченная власть. Папы издали несколько булл, даровавших ордену некоторые (не слишком важные по современным меркам) привилегии. Булла 7 апреля 1145 года Milicia Dei разрешила тамплиерам строить особенные, орденские церкви и устраивать в их оградах кладбища для членов ордена. Паломники, прибывавшие в Палестину, глядели на тамплиеров с восхищением и благодарностью, несколько преувеличивая значение тех, с кем непосредственно имели дело. Тамплиеры, хотя и взяли в руки меч, вовсе не превратились в машины для убийства. Их задачей было поддержание мира, и, по мере возможности, они исполняли свою задачу без насилия. Сейчас уже трудно вполне оценить все действия храмовников. Это тем труднее сделать, что довольно скоро те же самые власти, которые помогли ордену организоваться, стали возмущаться им. Патриарх Иерусалимский (католический) был недоволен тем, что орден, которому он столько помог, перешел под власть Папы, — это ущемляло его достоинство. Иерусалимский король Амальрик в 1165 году повесил 12 тамплиеров за сдачу арабам одной крепости близ Иерусалима. В отместку в 1168 году великий магистр ордена отказался поддержать поход на Египет, и тот захлебнулся. Архиепископ Тира Вильгельм, который оставил наиболее подробные сведения о тамплиерах, писал о них для того, чтобы очернить и добиться роспуска ордена. То была нормальная ненависть власти к независимой организации. На Третьем Лютеранском соборе 1179 года Вильгельм организовал выступление против всех вообще военных орденов, но добился лишь некоторого ограничения привилегий тамплиеров. Во всяком случае, он критиковал тамплиеров не за то, что они совмещали крест и меч, а за то, что делали это независимо от епископата. В 1207 году папа Иннокентий III упрекал тамплиеров за то, что они каждому, кто жертвовал им в год три динария, гарантировали похороны по христианскому обряду, даже если жертвователь к моменту смерти был отлучен от Церкви. Но и тут Папу беспокоило не корыстолюбие ордена (сумма-то невелика была). Его беспокоило посягательство на власть Церкви отлучать и прощать. Орден Тамплиеров имел неограниченные возможности, и практически ни кому не подчинялся.
Когда на рассвете 13 октября 1307 года солдаты Филиппа Красивого схватили всех тамплиеров, которых они могли найти в королевстве, они арестовали членов того, что, казалось, был самым могущественным монашеским орденом во всём христианском мире. Когда солдаты ворвались в приоратства тамплиеров по всей Франции, они следовали инструкциям королевского указа, который был тайно выпущен месяцем ранее, 14 сентября. Это было серьёзным злоупотреблением властью, так как тамплиеры были религиозным орденом; более того, в 1139 году ордену была дарована особая привилегия, которая делала его подданным только Римского понтифика, находящегося у власти в данный момент. Очевидно, что это действие было настолько беззаконным, что король, в день ратифицирования указа, назначил Гийома де Ногаре главным инквизитором, потому что предыдущий кандидат, де Бельперш, никогда бы не согласился подписать его указ.
Юристы Филиппа Красивого создали документ, дабы обвинить тамплиеров в ереси, неуважению к христианским символам, и связи с катарами. Официальным обвинителем был инквизитор Франции, брат Гийом Парижский, чьё молчаливое потворство было очень важным. Когда 14 октября гонец принёс папе Клименту V весть, что все тамплиеры во французском королевстве были неожиданно арестованы днём ранее, папа всё ещё находился в провинции недалеко от Пуатье на лечении. Эффект был такой же, как если бы при папском дворе разбушевался ураган: понтифик немедленно вернулся в Пуатье и созвал всех кардиналов на экстренное заседание днём позже. Не допускались никакие исключения: кардиналу Пьерру де ля Шапеллю, который ответил отказом, так как лежал больным в двух днях пути от Пуатье, папа ответил, что пусть тогда возвращается на носилках. Два обстоятельства держали папу в напряжении: изобретательность круга королевских советников, настолько искусная, насколько и аморальная, и глубокие разногласия, которые раскалывали священную коллегию.