Своё преступление. Своё предательство.
А почему, собственно, предательство? Почему он, Львёнок, командовавший десятью тысячами волков, взявший два города в Келли и один в Шаоя, не имеет права взглянуть на письмо своего Льва Львов?! Где, кем это произнесено? Разве Лев говорил им с Эткуру, отправляя их на север: «Не смейте читать моих писем»? Разве не приказы, адресованные Львятам, в этом свитке?
Я могу прочесть приказ моего Льва, предназначенный мне, решил Анну — и сломал печать.
Чёрные каракули на желтоватой плотной бумаге в первый миг показались ему не осмысленными знаками, а беспорядочной мазнёй. Творец-Отец, мелькнула паническая мысль, я же не смогу это прочесть! Это не каллиграфический рисунок Ар-Неля! Ерунда какая-то, маранье… но уже в следующий миг Анну начал узнавать знакомые буквы. «Ли»! Почему же так криво… «А», «ро», «хэл»…
Знаки внезапно собрались в слова в середине послания.
Нн-нет… смы… смы-сла жж… ждать… доб… доб… доб-ро-го… что ж это? А, доброго! Нет смысла ждать доброго от нелюдей… Ес-ли им… им? Что за «им»… А, им, северянам, ясно. Если им не нуж… нужно? Да, если им не нужно золото… пусть… ж-жрут сло-ва… Пусть жрут слова? Что за вздор… или… слова… обещания? Клятвы?
Лицо Анну горело огнём. Он рывком развязал шнурок на вороте, будто это шнурок, а не душевный надлом, мешал Анну дышать. Он успел сто раз пожалеть, что взялся читать это письмо — но глаза сами собой скользили по строчкам, а знаки — эти кривые и небрежные знаки, скрытные и нервные — собирались в фразы, сказанные Львом, несмотря ни на что.
Пусть да-ют… гар… гара… гара-н-тии. Они дол-жны… ве… ве-рить… собст… темень бездны! Соб… собственным обе… обетам? Обещаниям. Мы должны верить собственным обещаниям. Поклясться искренне. Чтобы Снежный Барс поверил… Ты… же… мол-чи обо… обо всём. Их де-ло… их дело… быть ме-что… что? Ме-чом… Ага. Их дело — быть мечом в моей руке!
Два… двадцать Ше-стой… приго… при-го-ворён. Ес… если Пя-тый хо… если Пятый хочет… быть… быть мне… при-я… прия-тным… пусть… пусть доста… доставит… его го… его голову?!
Анну свернул свиток. Теперь он абсолютно не знал, что делать. Им с Эткуру надо заключить с Барсом договор, скреплённый клятвой. Пообещать от имени Льва Львов не пересекать границ Кши-На с дурными намерениями. И эта клятва будет ложью…
А этого Анну и Эткуру не должны знать. Они должны убедить Барса и Прайд Барса, что их слова — чистая правда… А как им самим верить в истинность этих клятв, если даже простак Хенту болтает о будущей войне?
Эткуру должен убить Элсу. Всё. Это — приказ Льва Львов. Не просто убить — привезти голову. Доказать, что убил. Если хочет быть приятным Льву Львов.
Потому что неприятные Льву кончают, как Соня или сам Элсу. Будет так, как решит Лев — а кроме его воли нет ничего. А его воля — единственный закон, более непреложный, чем Истинный Путь, ведь мы с Эткуру навсегда погубим свои души клятвопреступлением… Будем мы верны, или нет — Лев приговорил нас с Эткуру к бездне преисподней…
А ведь нельзя одновременно веровать в Творца и служить Льву, вдруг пришло в голову Анну. Кто-нибудь из них непременно покарает — и ты не сможешь остаться чистым перед собой.
Анну сунул смятую бумагу обратно в рукав. Он чувствовал такую нестерпимую, словно предсмертную, тоску, какая иногда видится в глазах и позе загнанного коня.
Впервые в жизни принять решение было непосильно тяжело. Анну загнали. Он оказался в тупике без выхода и просвета…
Запись № 136-03;
Нги-Унг-Лян, Кши-На, Тай-Е, Дворец Государев
Маленькая Государыня Ра отдаёт Элсу меч. Государь Вэ-Н довольно заметно напрягается, когда Львёнок прикасается к рукояти: уж слишком явно оружие лянчинцев рассчитано не на поединки по правилам, а на войну и убийства. Вэ-Ну, наверное, страшновато видеть такую штуковину в опасной близости от почти невооружённой девочки, да ещё и в руках вчерашнего смертельного врага. Но всё обходится очень хорошо. Элсу просто изо всех сил прижимает меч к груди, вцепившись в него так, что белеют костяшки пальцев, и говорит Ра:
— Ты, Снежная Рысь, мой родич. Твой Прайд — мой Прайд, — и кашляет, уткнувшись лицом в рукав.
— Не надо волноваться, Элсу, — говорит Ра. — Все поняли. Болезнь пройдёт, всё будет в порядке…
Элсу смотрит на неё своими невероятными тропическими очами.
— Неважно. Это неважно. Может, я умру — пусть. Но ты всё равно — мой родич. Смерть — это мне не страшно, а от позора ты меня спасаешь.
Вэ-Н наблюдает за ним, обхватив себя руками. У Государя очень сложное выражение лица; я пытаюсь определить, не примешивается ли к сочувствию презрение.