Кобылица поглядела на нас, а эта микро ухмылка исчезла с ее лица. Было понятно, что она находиться в глубоких раздумьях, стараясь разобраться в том, стоит ей делать этот шаг, принять предложение, или остаться со старыми мировоззрениями и порядками. Я ее понимала, прекрасно понимала, ведь я сама была на ее месте некоторое время назад, я оказалась перед трудным выбором, когда была обязана сама решать, что мне делать и когда. Я оказалась в абсолютно новом для себя мире, который оказался гораздо более обширным, чем моя камера с четырьмя койками. Да, она была довольно комфортабельной, но это было похоже на золотую клетку, в которой держу соловья. А скорее не соловья а волка, которому какие условия не предлагай, сколько не пытайся вбить послушание, он все равно останется в глубине души волком, которого сколько не уорми, а он по прежнему будет глядеть в лес
Вот такой пони я была, была когда-то, а сейчас, что осталось от меня той старой меня, коей я была когда-то? Я даже боялась смотреть на себя в зеркало, боялась смотреть с тех пор как… Думаю не стоит торопить повествование, а дойти до этого момента постепенно, шаг за шагом, приближая развязку и подход к тому месту, с которого и начался роман. Сейчас-же мне предстояло труднейшее в моей жизни испытание, с которым мне пока не приходилось сталкиваться. Проверка на красноречие и харизму.
- Все подробности у Полковника – произнесла я, - он не посвятил меня в хитросплетения дела.
- Ох – кобылица вздохнула и откинулась на спинку кресла. Было понятно, что она не может решиться на это дело, не может согласиться с тем, что ее беготне настал конец.
Я тоже не могла поверить в то, что моей беготне настал конец, а потому согласилась на это дело, принять это дело, дабы не сидеть на одном месте. За то время, что я провела в пути, я заклеймила себя мыслью: Движение это жизнь. И теперь, когда мне и моей подруге не угрожал дамоклов меч, который грозился упасть и обрубить нам шеи, я не смогла стоять на одном месте, не смогла жить спокойной жизнью. Как и сказал Старик ''Однажды побывав в аду, ты навсегда получишь на свою душу его неизгладимое клеймо, которое останется с тобой, до самой смерти твоей''. Меня тогда жутко передёрнуло, а потому я старалась забыть об этом, однако за тем, когда я стала портиться после инцидента, я поняла то, что желал донести мне тогда Старик. Пытался донести до меня, а я не слушала его.
- Так каков ваш ответ, Мэм – спросила я, - что передать полковнику?
Кобылица задумалась, ведь не знала точно, стоит ей соглашаться на это предложение, или стоит отказать пегасу. Честно сказать, я наверное отказала-бы ему, не будь у меня психологической травмы, заставлявший чувствовать себя не уютно, да что там не уютно, я ощущала себя в опасности, находясь на одном месте слишком долго. Возможно… возможно что и у Клауд Мёрфи, была такая травма, но в отличие от меня, она говорила сидеть на одном месте, а не дёргаться и путешествовать. Лучше чем на одном месте, быть не может.
- Знаете-ли вы детки, почему я укрылась здесь – спросила кобылица.
- Да, знаем – к ней выступил Скай, - мы слышали и читали твои заметки. Ты считаешь что добровольное изгнание, которое ты подписала себе, поможет тебе забыться, искупить вину за те прегрешения, которые ты совершила в прошлом.
- Но отшельничество, это не поможет тебе искупить вину – произнесла Найт. – Если вы желаете искупить вину, получить прощение, то нельзя замыкаться в себе… Это не поможет, а лишь сделает все только хуже.
Я увидела, как по покрытой морщинами морде, побежали горькие слезы. Я понимала кобылу, прекрасно понимала, ведь сама причинила столько без, пока бежала, что никакой хроники не хватит, дабы описать все то, что пришло следом за мной в города, где мне довелось побывать, за время моего бегства с земель, подвластных Колизею. Лишь когда мы с Найт были на границе, мы услышали по радио о том, что деревни, в которых жили Зелёные Братья и обычные пони, подверглась нападению неизвестных, и была сожжены за одну ночь. Для Найт это тогда стало тяжким ударом, ведь она думала, что если мы поможем этим пони, то сможем сделать их жизни, чуточку лучше, на деле она получила травму, которая с ней видимо останется до конца дней ее. Что уж и говорить, я поняла в тот момент то, что даже если-бы мы не помогли Зелёным Братьям, то эти деревни все равно сожгли-бы, ведь Хозяйка Колизея не щадила никого, на своем пути. Не многих выживших она забирала в качестве слуг, а оставшихся заставляла вкалывать словно рабов, не видя солнечного света.