Целую неделю Иван Лукьянович жил, как наэлектризованный, осмысливая все происходящее в стране. Теперь ему ясно, что надо делать. Он будет рассказывать чукчам и эскимосам о том, что узнал сам.
Как-то Дина сказала:
— Ваня, ты как будто и не рад, что я приехала.
— Что ты, Динушка! Извини. Я так невнимателен к тебе. Но ты сама виновата: слишком много привезла новостей. Пойдем осматривать окрестности?
Они бродили по берегу моря, потом поднялись на высокую сопку и там мечтали о будущем. Время от времени их ненадолго накрывали проплывающие облака.
— Знаешь, Ваня, я решила заниматься с чукотскими детьми.
— Очень хорошо, Динушка.
— Я и буквари привезла.
— Но тебе вначале придется самой изучить чукотский язык.
— А ведь верно. Я как-то не подумала об этом.
— Возьми в переводчики Элетегина. Он будет учить тебя чукотскому, а ты научи его читать и писать.
— Как здесь хорошо, Ваня! Смотри, какое облако наплывает на нас.
Через секунду облако начало белыми струями обтекать их и вскоре совсем окутало, скрыло друг от друга.
— Ищи меня! — игриво крикнула Дина.
Иван Лукьянович бросился на ее голос, но жены там не оказалось. Он остановился.
— Дина, ты где?
— Ку-ку…
Он снова метнулся на зов, но и там ее не нашел.
— Ван-Лукьян, — совсем в другой стороне послышался ее игриво-воркующий голос.
— Ну, разбойница, погоди! — и, выставив вперед руки, Кочнев опять побежал. Но когда облако проплыло, он увидел, что бежит вовсе не туда, куда устремилась жена.
— Догоняй! — задорно крикнула Дина и что есть мочи помчалась дальше.
Глава 23
КОНЕЦ СКИТАНИЙ
Где бродил и что делал эти годы Тымкар, неизвестно. Только в береговых поселениях его никто не встречал. Да едва ли и думал кто-нибудь о его исчезновении. Из родного селения его изгнал шаман как убийцу, родных не осталось, старик Вакатхыргин после единоборства с белым медведем занемог. Эмкуль вышла замуж. Тэнэт ждала от Ройса ребенка, Богораз был давно в Петербурге.
Нашел ли Тымкар кочевье Омрыквута, удалось ли ему увидеть свою Кайпэ, этого тоже никто не знал.
Но вот как-то в один из осенних вечеров он появился на мысе Восточном, в эскимосском селении Наукан.
В это время там гостили родственники науканцев с островов и американского побережья. Они приплывали сюда каждый год.
Среди эскимосов у Тымкар а знакомых не было. В давние времена между чукчами и эскимосами случались нелады, и с тех пор они сторонились друг друга, хотя явно и не враждовали. При нужде они оказывали друг другу услуги, но какая-то скрытая неприязнь сохранилась. Однако, как и всякого путника, Тымкара приветствовали, приглашали в жилища. Его накормили, расспросили о новостях, постлали шкуру для сна. Впрочем, кое-что из истории Тымкара было науканцам известно: ведь Уэном не так уже далек от Восточного мыса.
Рано утром Тымкар проснулся от суеты в пологе. Хозяева куда-то торопились. «Куда вы?» — спросил он их (эскимосы знают чукотский язык). Они шли провожать островных и запроливных родственников и знакомых. Погода обещала быть хорошей, а осенью с морем шутки плохи.
Тымкар тоже спустился на берег.
Более десятка больших кожаных байдар стояло в ряд на крупной гальке у воды. Шесть других загружались на плаву. Около них суетилась пестрая толпа гостей и хозяев. Подходили все новые и новые группы людей. Всюду смех, шутки, крики, возня. Гости спешили отплыть с попутным ветром. Матери вели или несли за спинами детей. Мужчины укладывали снасти, на ходу переговаривались, пинали снующих под ногами собак. Те повизгивали, но с берега не уходили.
Тымкар остановился в стороне. Он смотрел то на эту пеструю толпу, то на крутой склон, по которому бегом спускались эскимосы.
В проливе виднелся остров, за ним — слабые очертания американского побережья.
Никто не обращал на Тымкара внимания: все были заняты — одни отплывали, другие провожали. Поручения, взаимные просьбы, подарки, советы, прощания поглотили внимание этой шумной толпы. И хотя байдары еще спокойно покачивались на привязи, все спешили и нетерпеливо поглядывали вверх на крутой, почти обрывистый склон. Кого-то ждали: видно, кто-то опаздывал, задерживал остальных. Наконец двое мальчишек наперегонки побежали вверх, к землянкам.