Василий проснулся лишь на следующее утро, когда начало светать.
— Доброе утро, Василий Игнатьевич! — приветствовала его Дина, уже хлопотавшая по хозяйству. — Как спали?
За долгие дни Василий впервые улыбнулся. Он чувствовал себя снова сильным и здоровым.
— Сколько он проспал, Дина? — спросил Иван Лукьянович, стоявший у умывальника с намыленным лицом.
— Вы подвели меня, — шутливо пожурила молодая женщина гостя: — Я проспорила. Ну что вам стоило поспать еще часов шесть! Были бы полные сутки, и я бы выиграла пари…
— Умывайтесь. Вот мыло, — предложил Кочнев.
Обстоятельный разговор начался за завтраком.
— Ну, рассказывайте.
Простота и задушевность хозяев расположили к себе аляскинца. Как давно не был он среди своих!
— Рассказывать-то нечего, — снова помрачнел Устюгов. — Думал, тут правда есть, а гляжу — и здесь неладно.
— А вы не боитесь при мне осуждать власти?
— Нешто неправду говорю, что ли?
— В том-то и дело, Василий Игнатьевич, что за правду в России карают. Вот и меня сослали сюда как политического.
— Это как — политический?
— Против царя пошел.
— Царя? — Василий внимательно оглядел его.
Потом глаза его скользнули по книгам, лежащим на столе. Только имена Пушкина и Толстого были ему знакомы. Все другие книги совсем не такие, как у отца Савватия.
Кочнев молчал, ожидая, что Устюгов сам разговорится.
— Про такое не слыхал, — уклончиво сказал Василий.
— Ну, ну. Так что вам сказал уездный начальник?
— А кто, говорит, вас посылал туда? На Аляску, значит. Как пришли, так и уходите. Это не наша территория. Ступай, говорит, с богом!
— Так, так, — задумчиво проговорил Кочнев.
— Встречал я тут одного человека, — сказал Василий. — Богораз назвался. Так он сказывал про Амур-реку.
— Что? Вы знаете Владимира Германовича?
— Встречал.
— Я тоже знаю. Недавно он прислал мне письмо из Петербурга.
— А вот как добраться до того Амура, не сказал, — продолжал Устюгов.
— Вы допустили ошибку, — заметил Иван Лукьянович. — Вам не следовало говорить капитану парохода, что вы с Аляски.
Устюгову не понравилось, что и этот человек, который произвел на него такое хорошее впечатление, толкает его на обман. Кочнев заметил тень досады в его взгляде.
— Нет, нет, обманывать не надо, Просто умолчите.
Василий вздохнул. Ему казалось, что переплыви он пролив, отвяжись от этих противных янок — и попадет он сразу в справедливый мир…
Кочнев уже понял, что перед ним взрослый ребенок, которому стало невмоготу на Аляске, и теперь в поисках счастья он пришел в Россию. Однако о жизни в России этот взрослый ребенок не имел, по-видимому, ни малейшего представления.
Иван Лукьянович рассказал аляскинцу о том, как и чем живет Россия последние годы.
— Неужто царь велел стрелять в народ? — усомнился Устюгов.
— Больше тысячи безоружных рабочих было убито в это «кровавое воскресенье» и свыше двух тысяч ранено.
Впервые Василий услыхал о существовании РСДРП, о Ленине, о том, что недалек час всероссийского восстания, которое положит конец самодержавию.
«Так вон он какой царь… — думал Устюгов. — А дед еще говорит: «Ты мне царя не трожь, слышишь?!»
Через окно было видно, как солнце раззолотило бухту. Вид моря и разговор о вчерашней встрече с Клейстом заставили Василия перенестись мыслями в Михайловский редут. «Не забывайте про нас, горемычных», — вспомнился ему наказ поселенцев. И на сердце стало совсем тяжело.
— О чем вы задумались?
— Про Русскую Америку думаю, — рассеянно теребя бороду, отозвался Устюгов. — Ну, ладно, я доберусь До Амура, а как же они?
Ивану Лукьяновичу понравилась эта заботливость. Он снова с интересом взглянул на своего необычного гостя.
— А как живут там русские люди?
Василий рассказал.
— Да, трудно живут. Но должен вас огорчить: барон вам сказал правду — Аляска нами продана.
— Быть того не может, чтоб задарма такие земли отдали!..
— К сожалению, это так.
— Шли наши деды, искали праведную землю, — Устюгов покачал головой, а попали к янкам.
Кочнев оживился.
— О какой праведной земле вы толкуете? Нет ее, этой земли. И быть не может, пока угнетен человек.
— Как же жить тогда? Что делать? — совсем расстроился гость.
— Бороться. Бороться, Василий Игнатьевич, за счастье людей на земле!