Он так и не закончил фразы.
«Отдаст, дожидайся! — думал Тугаринов. — Царь за двадцать лет службы милостиво заплатил Дежневу тридцать восемь рублей, двадцать два алтына, три деньги серебром да девяносто семь аршин сукна… А тут семь миллионов. Нет уж, что с воза упало пиши пропало. — Он отошел к иллюминатору, постоял, вышел на палубу. — Не сам, поди, открывал да осваивал…»
Давно волновал Тугаринова этот возмутительный факт — еще там, где он родился и рос, среди поморов, где из уст в уста поколение поколению с любовью передавало историю жизни земляка Михайлы Ломоносова, рассказы о подвигах землеоткрывателей. Видно, с тех пор запала искра протеста в сердце юноши.
К тому же его всегда бесило, когда этот князь с золотыми часами и противным голосом одергивал товарищей. Особенно свысока смотрел князек на него, Тугаринова, брезгливым взглядом подчеркивая свое превосходство и как бы молча недоумевая: «Не понимаю, каким образом этот мужик оказался среди нас!..»
Мимо Тугаринова пробежал вестовой, постучал в дверь генерал-губернатора, припал к ней ухом, постоял несколько секунд и тут же скрылся в каюте.
— Ваше высокопревосходительство! На траверзе «Шилка» мыс Дежнева и острова святого Диомида. Командир ждет вашего приказания.
Генерал медленно повернулся от стола и перевел взгляд на вытянувшегося у порога в стойке «смирно» молодого стройного мичмана с черными усиками. «66°5′ северной широты, 169°39′ восточной долготы», — припомнил он координаты мыса Дежнева. — «Отдельный горный массив. Скалистые берега зубчатыми уступами почти отвесно спадают к морю…» — так он где-то читал об этом мысе.
— Передай командиру, — чуть вздернув облысевшую голову, сказал начальник края, — что генерал-губернатор хотел бы вначале посетить остров.
— Есть посетить остров! — повторил вестовой, щелкнул каблуками и вышел.
Унтербергер решил пока ознакомиться с литературой, принесенной ему по его просьбе старшим офицером «Шилки». К немалому своему удивлению он увидел брошюры, книги, журнальные статьи, принадлежащие перу Богораза, — до этого генерал-губернатор слышал о нем только как о ссыльном…
Капитальный труд о чукчах, материалы для изучения эскимосского языка, рассказы о Чукотке, стихотворения, очерки быта «оленных чукчей», материалы для изучения чукотского языка и фольклора… — перебирал Унтербергер.
«Очерки Приамурья» утонули среди трудов Богораза, едва виднелись из-под них.
Губернатор просматривал оглавление объемистой книги.
— Целая история… Это же настоящее исследование! — воскликнул пораженный генерал-губернатор. «Какая активная нация эти русские, — подумал он. — Ссыльный, народоволец, а вот полюбуйтесь!.. И ведь не только этот. А сколько было хлопот еще с Невельским! Ате — Хабаров, Дежнев, Поярков… Да разве их упомнишь, всех этих, вроде Шелехова, или как бишь его?..»
«Шилка» шла на «ост». Мыс Дежнева становился все бесформеннее, серее.
— По курсу у северного берега острова вижу шхуну! — раздалсй над палубой голос впередсмотрящего.
Командир корабля поднял подзорную трубу.
— Самый полный вперед! — скомандовал он в машину.
Вестовой стоял наготове, ожидая приказания доложить о шхуне губернатору. Но капитан молчал. «Зачем беспокоить старого человека? — думал он. — Только самому неприятности… А разве я виноват, что у любого контрабандиста шхуна быстроходнее моего военного корабля?»
Быстро приближался остров. Все, кроме губернатора, пристально наблюдали за шхуной.
— Шхуна снимается с якоря! — донес впередсмотрящий.
Но кто же этого не видел и сам… На палубе и мостике было тягостное молчание. «Шилка» по-прежнему шла полным вперед.
Молодой штурман то смотрел в дальномер, то что-то вычислял в записной книжке.
— Господин капитан второго ранга! Разрешите? — он вдруг подскочил к командиру корабля.
— Слушаю вас, — усталым голосом отозвался тот.
— Скорость купца меньше нашей. Тридцать миль — и он будет настигнут!
Лишь на мгновение загорелись глаза командира. Но уже в следующий момент он мрачно сказал:
— Вы забываете, что, следуя этим курсом, уже через двадцать миль мы оказались бы в чужих территориальных водах…
Сконфуженный своей недальновидностью, молодой штурман молча взял под козырек и отошел.
Шхуна удирала к мысу принца Уэльского.
…Начальнику края быстро надоели и работы Богораза и другие книги. Он снова взялся за свои очерки.
«…Горная промышленность является одним из серьезных факторов для развития жизни вообще в Приамурском крае, — писал он. — В этих видах казалось бы целесообразным облегчить иностранным капиталам доступ к занятию горным и золотым промыслом в областях Дальнего Востока».