— Лучше Ван-Лукьяна слушать, чем шамана. Шаман оказал — умрет, таньг здоровым сделал. Какомэй! Вот так здорово! — смеялись мужчины.
— Тумта-тум, — ласково отозвалась о Кочневе жена старика.
Был вечер. Чукчи беседовали в пологе Элетегина, а Иван Лукьянович, склонившись над столом в своей комнатке, думал о том, как ему найти верные пути-дороги к сердцу чукчей, как укрепить их доверие к нему. Задание, полученное им от организации, требовало немедленных действий, упорной работы.
Глава 34
ХОЗЯИН ТУНДРЫ
Начало апреля. День ясный, морозный. Небо высокое, чистое. Трудно сказать, где кончается тундра и начинается небо.
Снег тверд: ветры отменно зализали его, наделали заструг. Ни былинки, ни веточки.
Вечереет. Нежные краски заката гаснут, блекнут алые вершины далеких сопок, горизонт голубеет все больше.
Тундра спокойна. Не верится, что еще накануне она выла, бурлила, слепая и страшная. Как хороша она после непогоды! Мороз приятно щекочет ноздри, бодрит. Воздух прозрачен, дышится легко. Забыты невзгоды и лишения минувших дней. Вот только бы еще покурить Кутыкаю! Но табака нет. Правда, не первый день нечего курить пастухам, но в другое время и думать-то о куреве некогда: пурга валит с ног, слепит, захватывает дыхание… А сейчас очень хочется закурить Кутыкаю! Но где возьмешь? И как назло так медленно меркнет день.
Гырголь приказал пригнать к вечеру в стойбище две Упряжки оленей. Как только взойдет луна, Кутыкай с Гырголем отправятся по кочевьям собирать пушнину, чтобы отвезти ее Джону-американу. Уж там-то Кутыкай покурит! Надо только хорошенько запрятать те две лисьи шкурки, про которые не знает Гырголь.
В напряжении Кутыкай хмурит лоб, с досадой думает о том, как долог этот нудный день, бесконечный, как сама жизнь.
В стойбище все заняты работой: женщины спешат закончить заказы Гырголя — шьют меховую одежду и обувь. Гырголь увезет ее Джонсону, а тот отправит аляскинским золотоискателям. Шьют все: жены пастухов, девочки-подростки, жены Омрыквута, Гырголя, Ляса.
Дети, не отходя от матерей, хнычут, просят есть. Матери шикают на них: до еды ли, когда не окончена еще работа, а скоро вечер!
Ляс шаманит в своей яранге, просит у духов удачи Гырголю. Омрыквут, Гырголь и еще двое стариков молча сидят вокруг.
Кутыкай ничего этого не видит. Но он знает, что так бывает всегда перед отъездом Гырголя.
Пастух Кеутегин идет к Кутыкаю. Ему тоже тридцать лет. Они вместе выросли в этом стойбище, в один год женились, пасут одно стадо, у них обоих по трое детей и почти равное число личных оленей. Оба они одинаково одеты, черноволосы, смуглы, у обоих приморожены щеки, ни у одного из них нет табака.
— Этки, — вздыхает Кеутегин, и Кутыкай знает, что именно плохо: плохо, что нечего закурить.
— Ты счастливый, — продолжает пастух. — С Гырголем на берег едешь.
Усы Кутыкая растягиваются в улыбке: он и впрямь считает себя счастливым. Ведь другим нужно еще ждать их возвращения, а он, Кутыкай, тогда уже будет курить.
Кеутегин озирается по сторонам, как будто в тундре их может кто-нибудь подслушать. Он подходит совсем близко, и лишь тут становится заметно, что он немного выше Кутыкая и в глазах его больше беспокойства.
— Конечно, в это верится с трудом, что торгующие люди столько дают табаку и чаю за песцовую шкуру. Однако ты, верно, знаешь правду?
Кутыкай промолчал, увидев бредущего к ним пастуха Рольтыргыргина.
— Есть слухи, что Гырголь часть себе забирает.
Кутыкай замахал на него: «Молчи!» Кеутегин смолк.
— Этти! — приветствовал их Рольтыргыргин. За весь день они не встречались: стадо большое.
Ему ответили. Помолчали. И Кеутегин и Кутыкай явно нервничали: это видно по их взглядам, по неспокойным движениям: только было начался такой важный и совсем необычный разговор, и им помешали. А кто же станет говорить об этом при Рольтыргыргине? Кому не известно, что он все передает хозяину?
— Однако, совсем вечереет, — Кутыкай поглядел на запад. — Будем ловить упряжных оленей, как сказал Гырголь. Ты, Рольтыргыргин, иди за пятнистым и черным с подпалинами, мы с Кеутегином поймаем других.
Снимая с пояса аркан, Рольтыргыргин с недовольным лицом ушел. Он догадался, что пастухи знают о его доносах хозяину: «Разве они маленькие? За что Омрыквут дал мне весной теленка, если не дал им?»
— Есть слухи, что Гырголь много товаров берет на берегу, — продолжал Кеутегин. — Верно ли это?
— Не знаю… — робко отозвался Кутыкай и оглянулся на Рольтыргыргина. Но тот уже отошел далеко.
— А где Гырголь берет оленей? Вот уже восемь зим их пригоняют ему из других кочевий. Его стаду скоро не будет числа!