Эдгар Роузен поглядывал на пролив и на фрегат. Цветастым платком, что торчал из кармана, он часто вытирал с лица пот, хотя было вовсе не жарко; докурив одну сигару, зажег вторую, то и дело доставал из жилета часы. Нужно было спешить, чтобы до прихода кораблей большевиков успеть переселить на Аляску туземцев.
«Пусть-ка попробуют господа большевики освоить незаселенные земли!»
— Вы точно перевели им мои слова? — спросил он пастора.
— О, да. Я нарисовал им картину запустения, жизнь, какая ожидает их, когда Штаты забудут про этот остров.
— Так спросите же, наконец, кто из них первый готов переселиться! Я дам ему десять долларов на обзаведение.
Пастор слегка улыбнулся.
— Едва ли, мистер Роузен, они знают деньги. Им лучше пообещать оружие, что ли: это их страсть.
— О-кэй! — воскликнул тот, быстро прикинув, что винчестер стоит на пять долларов меньше той суммы, которая ему отпущена на каждого переселенца, и таким образом он сумеет кое-что выкроить и для себя. Сознание, что и тут он оказался настоящим бизнесменом, подняло настроение мистера Роузена. — О-кэй, — повторил он, сунув трость под мышку. — Каждый получит винчестер.
Миссионер перевел, и сразу же все повернулись к Тымкару: эскимосы наизусть знали историю его плавания за пролив в качестве матроса, чтобы получить винчестер…
— Что же они молчат? — недоумевал Роузен. — Или, быть может, они не верят мне?
Его спутник не мог ответить на этот вопрос.
«Странные эти американы, — думали люди. — Переселяйся… Легко сказать — покинь родные места…» И кое-кому стало даже весело от неразумных слов пришельцев. Конечно, винчестер — это соблазнительно: их было лишь пять на весь поселок, да и то без патронов. Но кто же согласится променять родину на винчестер! Что же касается каких-то большевиков, то хотя эскимосы и не знали их, кроме Кочнева, но они знали русских, а раз большевики придут оттуда — значит они русские! Зачем же убегать от них? Если красные большевики хорошие люди, что ж, пусть приходят. А с голоду жители острова все равно не умрут. Разве шхуны кормят их? Это пустые слова! Трудно даже поверить, что язык старого человека болтает пустое!
— Так что же вы молчите? — забыв, что его не понимают, прямо к толпе обратился бывший директор «Северо-Восточной компании» и выругался.
Веки Тымкара дрогнули. Он понял. Понял и старик Емрытагин.
— Он назвал нас собаками! — возмущенно бросил эскимосам Тымкар.
— Что он сказал? — обрадовался Роузен.
Миссионер опустил глаза.
— Кстати, они могут кое-что понимать по-английски.
Лица островитян сделались злыми. Женщины — и особенно Майвик — о чем-то зашептались и вдруг рассмеялись, глядя в упор на юркого американа в котелке: на своих коротких ногах, расставленных в стороны, он сам казался им похожим на шелудивого пса…
Пастор пожалел о несдержанности своего босса.
— Если они не переселятся, — перешел уже к угрозам янки, — мы никогда не позволим им посещать Штаты!
Не успел еще пастор открыть рта, как Роузен добавил:
— А ведь у них там могут быть родственники, не так ли?
— Безусловно, мистер Роузен, — и он перевел все это эскимосам.
Тагьек затоптался на месте. Как же так? Ведь нужно отвезти в Ном на Аляску костяные изделия!
Но остальные островитяне остались равнодушными и к этому заявлению. Как можно не пустить их к родным? По всему берегу караулить станут, что ли? Емрытагину даже смешно, из его выцветших глаз скатились смешливые слезинки. Нет, нет, эти американы просто, однако, глупые люди: вначале они пугали какими-то красными большевиками, потом стали предлагать винчестеры, теперь угрожают голодом и запрещением посещать родственников. Тут что-то неладно.
Эскимосы молчали.
— Какая огромная потеря времени из-за кучки этих дикарей! Я удивляюсь вашему терпению.
Вместо ответа грегорианский священник только погладил свою длинную бороду.
— Нам необходимо спешить. — Эдгар Роузен опять нетерпеливо оглядел пролив, по которому дрейфовали на север разреженные льды. — Полковник будет недоволен!
Затянувшаяся встреча становилась в тягость и эскимосам: для них были необычны такие формы общения. Кое-кто из женщин уже ушел, услышав, что в землянках плачут дети.