— Слабый шаман, — говорили другие.
— Прогнать такого надо! — неожиданно выкрикнула Энмина: всегда Кочак мешал Энмине жить.
Пеляйме тревожно скосил глаза на людей. Но никто не шикнул на его жену.
— Кочак, видно, нечестивый шаман. Он, однако, поклоняется луне… — послышался в толпе чей-то голос.
— Он себе забрал шкурки, которые мы принесли ему для таньгов-обманщиков, — снова заговорила Энмина, — Пеляйме видел, как он просушивал их, а потом выменял на них деревянный вельбот.
Но это уже не было новостью в Уэноме. Только раньше не все верили Пеляйме. А теперь, теперь кому же не ясно, что шкурки песцов и лисиц Кочак собирал зря! Ведь таньг Амвросий жив. Он сам говорит, что Тымкар не убивал его.
Старики вспомнили, что еще тогда, давно-давно, таньг Богораз говорил им, что Тымкар не убийца, а Кочак — лгун и обманщик. «Напрасно не послушали его, — думали они. — Однако, так говорит и Ван-Лукьян. Видно, правдивый таньг!»
Посланный Кочаком, подошел к толпе его сын Ранаургин.
— Вот таньг, которого я убил! — снова выкрикнул Тымкар.
Ранаургин молчал.
— Разве я убивал тебя? — опять спросил Тымкар Амвросия.
Нет, ты меня не убивал, — тут же послышался ответ.
— Ранаургин! — окликнул Тымкар, — Ты слышишь?
Я не убивал его! Твой отец — лгун и обманщик. Мы, однако, изгоним его из поселения.
Ранаургин что-то пробурчал и ушел. Амвросий попытался высвободиться. Но Тымкар сильнее сжал цепь в своей руке.
— Пойдем. Пойдем к Кочаку, — возбужденно говорил он, увлекая за собой миссионера.
— Кочак! Выходи, слабый и лживый шаман! — кричал Тымкар. — Посмотри. Вот таньг, которого я убил!
Но Кочак не выходил. В его пологе тревожно застонал бубен. Чукчи переглянулись. Какгбы не нажить себе беды! Все же Кочак — шаман. Qp связан с духами…
Пугливо уэномцы стали расходиться от яранги шамана. Около Тымкара и Амвросия оставалось все меньше людей. Среди них были Тыкос и Энмина, Пеляйме, Сипкалюк, и, конечно, подростки, которых всегда одолевает любопытство.
Отец Амвросий, как медведь на цепи, ходил за своим поводырем.
— Что станешь делать с ним? — спросил Тымкара Пеляйме, указывая на миссионера.
— Он не виноват, однако, — заметила Энмина, — к тому же у него есть жена и дети.
Тымкар подумал, потом отпустил цепь, сказал:
— Уходи от нас, неразумный таньг.
Потрясенный случившимся, Амвросий тут же покинул Уэном.
Тымкар долго смотрел ему вслед.
— Дешевая плата, — он огорченно покачал головой, и все поняли, что действительно прогнанный Амвросий и посрамленный шаман — этого слишком мало за все страдания, которые перенес Тымкар.
— Прогнать надо, — сказал Тымкар про Кочака и огляделся вокруг.
Ему никто не ответил.
Кочак шаманил.
«Сколько лет искал я правду, — думал Тымкар, оставшись один, — теперь вижу, кто мешает чукчам жить». Ему еще раз вспомнились слова старика Емрытагина о том, что в жизни многое изменилось. «Видно, правду говорит таньг Ван-Лукьян, что счастье приходит тогда, когда бедные прогоняют богатых и лживых людей. Гырголь — убийца, он убил отца Элетегина, но его не прогоняет шаман из родного стойбища. Разве это правильно? Кочак объявил себя хозяином моржового лежбища. Но разве раньше так поступали шаманы? Таньги с полосками на плечах — обманщики. Американы — плохие людишки». И Тымкар постепенно укреплялся в мысли, что было бы очень хорошо прогнать всех этих плохих людей.
Но он не знал, как это сделать. Разве может он один прогнать всех? И ему вспоминались теперь слова Ван-Лукьяна, который говорил: «Вот все вы ищете счастья, но все — в одиночку. А вас грабят, обижают — шаманы, исправники, гырголи, омрыквуты, американцы, миссионеры. Надо вам объединиться».
«Но как это сделать?» — думал Тымкар. Вот он поймал Амвросия, сказал, что надо прогнать Кочака, а чукчи послушали-послушали и разошлись…
Но чукчи разошлись тоже в глубоком раздумье. «Как же так?..» — думали они. Никогда не предполагали уэномцы, что человек, а тем более шаман может сознательно лгать. Однако правда оказалась сильнее власти шамана над их умами. В этот день люди многое передумали и о многом переговорили. Почти в каждой яранге вспоминали правдивого таньга Ван-Лукьяна. Чукчи видели, что жизнь изменилась, что дальше жить, как жили прежде, невозможно.
Но они не знали, что же им делать.
Не знал этого и Тымкар. И сейчас ему захотелось снова встретиться с Ван-Лукьяном, все рассказать ему, спросить, как дальше жить чукчам. «Напрасно, однако, на острове не стал с ним говорить, — подумал Тымкар. — Видно, он не только правдивый человек, но у него доброе сердце».