— Но это не имеет значения, мистер Джонсон.
— Как? Деньги — это не имеет значения?!
На пороге склада появились любопытные чукчи.
— Если я не ошибаюсь, то, наоборот, Советское правительство уплатило какую-то разницу «Норд-компании», чтобы она торговала по твердым ценам. Мы сами в эту навигацию еще не в силах привезти сюда товары.
— О-кэй! — воскликнул предприимчивый янки, убедившись, что большевик не так уж страшен, как об этом-пишет пресса. — О-кэй! Я согласен торговать без дотации с вашей стороны.
Кочнев медленно продвигался к выходу.
— Нет, нет, мистер Джонсон. Этой же навигацией вам предлагается отплыть в Америку.
— Не понимаю! Но ведь я готов, не сходя с места, уплатить вам достаточно приличную сумму!
— А пока, — продолжал Кочнев, — до прихода вашей шхуны вы можете торговать вот по этому прейскуранту, если, конечно, он вас устраивает, — и он подал ему листок бумаги и тут же по-чукотски объявил о новых ценах чукчам.
Джонсон побагровел: «Грабеж! Разбой! Винчестер — за двух песцов?» Такие цены его не устраивают!.. Но вслух он не высказал ничего.
Чукчи то и дело громко выражали удивление и нескрываемую радость. Мартина больше всего бесило, что большевик рассказал чукчам о ценах при нем, Джонсоне. Мало того, он рассказал им, как он, Джонсон, обманывал их.
— Вы все поняли, мистер Джонсон? — также по-чукотски спросил его уполномоченный ревкома.
И тот был вынужден подтвердить, что он понял, все понял…
— Какомэй! — еще больше удивились чукчи…
Ночевать у Джонсона Кочнев не остался. Допоздна беседовал с чукчами, а утром двинулся дальше. Он вернется сюда через месяц для создания сельревкома и избрания делегатов на первый съезд бедноты. Предстояло побывать еще на реке Бельме, куда из многих поселений и стойбищ съедутся чукчи на обменную ярмарку.
Запершись с утра в комнате, Джонсон рассуждал вслух: «Норд-компания»! Знаю я этих жуликов! Твердые цены… Какой же осел станет по ним торговать! Ничего, эти большевики еще вспомнят Мартина Джонсона.
Лицо его заметно осунулось. Мартин сидел за столом, перед ним — торговые книги, счеты, виски, банковые квитанции.
В ожидании торговли по новым ценам у склада собрались чукчи. Они были видны в окно Джонсону.
— Нет, мистер Джонсон не дурак! Хотел бы я послушать, что скажет мой патрон, если застанет меня за такой торговлей. Он пристрелил бы меня, как бешеную собаку. Винчестер за двух песцов!
Однако все эти бодрые слова вовсе не соответствовали истинному настроению мистера Джонсона. Ведь в его планы совсем не входило вдруг покинуть Чукотку, Конечно, его тянуло в Штаты, где он уже давно придумал себе много пикантных удовольствий. Но прежде он должен был довести здесь свой личный счет до четверти миллиона долларов. А теперь, теперь его просто выгоняют: «Нет, нет, мистер Джонсон, вам в ближайшую же навигацию предлагается отплыть в Америку», — сверлили мозг слова этого большевика.
— Сто тысяч, — Джонсон щелкнул счетами, — на дом, комфорт и прочее. Еще сто, — к первой косточке он с наслаждением присоединил вторую, — на покупку железнодорожных акций. Остается тридцать семь… Тридцать семь тысяч, конечно, не так уж много, но и не мало…
Как ни приятны бывали всегда для него часы таких грез, сегодня они отравлены. Потерять такой рынок, потерять такого поставщика мягкого золота, как Гырголь!..
Он наливает виски, пьет, машинально выглядывает в окно, трет лоб.
— Блестящая идея! — вдруг громко восклицает он, хватая сигару, спички. — Мистер Гырголь останется моим поставщиком… Да, да, останется! — Мартин вскакивает из-за стола.
«Акции? Зачем акции? Что они дадут тебе, Мартин? Доллар за доллар? Не пойдет! Я буду делать за доллар десять! Через год я миллионер. Через десять…» Он снова уселся за стол, придвинул к себе счеты.
«Шхуна — пятьдесят тысяч. Товары — пятьдесят тысяч. Капитан — я сам!..»
Спать этой ночью он не ложился. Лишь к утру немного задремал, но отекли руки, и он быстро очнулся, вызвал к себе чукчу Тенеуге.
Мужчина средних лет в поношенной одежде с любопытством рассматривал комнатку Джона-американа. Ведь здесь, кроме женщин и Гырголя, никто из чукчей не бывал. Они только в окно рассматривали ее, когда купец торговал в складе. И вдруг его позвали сюда!
— Ты хороший человек, Тенеуге, — начал янки.
— Ко-о, — осторожно отозвался тот.
— И я хочу быть твоим приятелем.
Бедный охотник насторожился.
— Садись.
Широко и неумело расставив ноги, Тенеуге сел, выпил огненной воды, улыбнулся.