— Именем ревкома, — громко сказал Кочнев, — за свершенное убийство и другие преступления приказываю арестовать его и предать суду народа!
Чукчи из вооруженного отряда уполномоченного связали преступника. Напуганные Лясом, забыв про Гырголя, оленеводы спешно заканчивали приготовления для перекочевки. «Хозяина тундры» увели на берег Вельмы и усадили в байдару.
Льды едва не закупорили горло Ванкаремской лагуны. И теперь, опоздав, злобные, со скрежетом гнались за байдарами.
Ночь настигла в пути. Неожиданно стих ветер, паруса обвисли. Льды отстали. На море опустился густой туман. Уэномцы высадились на берег, собрали плавника, разложили костры.
Сыро, зябко, совсем уже близко зима.
— Ты, однако, очень сильный. Откуда ты? — спросил Кочнева Тыкос.
— Я от Ленина, — ответил он.
И долго рассказывал в эту ночь Иван Лукьянович о Ленине чукотскому юноше.
Потом рассказал о своей жизни Тымкар. И как ни печален был его рассказ, все же в голосе Тымкара не слышалось тоски. Слова гнева и веры звучали в эту ночь у костра.
Утомленный, в полудреме, Вакатхыргин уже не различал слов Тымкара, но в голосе его — то суровом, то нежном — старик слышал то, что сказал Тымкар минувшей ночью: «Стану! Сам думал так. В голове твоей верные думы!»
— Сынок… — ласково, почти беззвучно назвал он этого сорокалетнего чукчу, И с улыбкой на лице забылся.
Этой ночью, не просыпаясь, старик Вакатхыргин спокойно умер.
Глава 45
СУДЬБА «ПРЕЗИДЕНТА»
Быстротечно время! Давно ли Ройс был еще молод, а вот у него уже дети… Дочери — десятый год. Ральфу — месяц. Тырко умер.
На кожаном полу спального помещения Ральф лежит на спине, согнув в коленях крошечные ножки. Тэнэт над жестяным тазом моет посуду; она в европейском платье из красного ситца.
Полог большой, разделен шкурой на две части. Он отличается от других жилищ только величиной и хозяйственной утварью. Тут, видно, даже чистят зубы: на подсунутых под жердь зубных щетках сушатся меховые носки. Мебели — никакой: ни стола, ни кроватей. Чисто. Для света и тепла горит жирник. Дети умыты. Говорят они по-чукотски.
Сам Ройс в «Золотом ущелье». До наступления сильных морозов он спешит подорвать породу. На нем дубленая бурая кухлянка мехом внутрь и какая-то необычно высокая шапка.
Ройс слегка поседел, но все так же полон сил. Рыжеватые брови деловито сдвинуты, маленькие глазки неподвижны.
За последние годы Ройс дважды пытался покинуть семью и Чукотку, но оба раза оказался не в состоянии расстаться с «Золотым ущельем».
У него отличные собаки, хорошая нарта, просторная яранга; в ее наружной части — товары для меновой торговли: патроны, табак, чай, Частенько вместе с чукчами он отправлялся на охоту.
Но когда семья обеспечена мясом и жиром, найти Ройса можно только на прииске, что в полумиле от поселения. Вот и сегодня, в этот холодный осенний день, на пороге зимы, — он там.
Вокруг скалы. На вершинах далеких сопок белые шапки снега.
Бент не любит безделья: тогда всякие тревожные мысли лезут в голову.
Недавно Ройс встретился с русским начальником Кочневым. О торговле и поисках золота Ройс ничего не сказал, утаил это. Ревкомовец ушел, не предъявив к нему никаких требований. Дети, семья… Но встреча все же оставила в душе тревогу. Ройс знал, что русский преследовал торговцев и скупщиков пушнины. Как золотоискателю, Ройсу было предложено отплыть за пролив уже много лет назад. А ведь он еще на Аляске дал себе слово, что с пустыми руками в Норвегию не вернется!
Ройс долбит породу, заканчивает шурф для закладки динамита. Сегодня после взрыва он наконец-то увидит золото. Жила должна быть здесь, в этой гранитной глыбе. Он знает, он уверен в этом!
Ройс смотрит на свои огрубелые руки. Под ногтями грязь. «Президент»… Вспомнил, как однажды в баре Кони-Айленд ему подал визитную карточку вот такими же руками его новый знакомый; в ней значилось: «М-р Реджинальд Г. Сайкс, президент объединения чистильщиков обуви». Позднее он не раз встречал подобных президентов! И лишь, прожив около десяти лет в Америке, он понял, что в Соединенных Штатах президентами называют всех глав компаний, фирм, акционерных обществ, председателей различных правлений и кустарных объединений. А в Европе, чудаки, что вообразили! Таким «президентом» он с успехом мог стать и у себя в Норвегии!
Что-то долго нет взрыва. Упершись растопыренными пальцами в подмерзающую землю, Ройс приподнялся. Высокая шапка, бурая, как кухлянка, высунулась из-за камня.
Нетерпеливо билось сердце, сильно пульсировала в висках кровь.