— Батя! Испейте воды, батя, — уговаривает она его, стоя у печи босиком, в одной рубахе.
— Представится должно, — откликается с полатей дед. — Надо бы отца Савватия покликать.
— Сбегать? — слышится с кровати голос Кольки.
Ему никто не отвечает.
Строгая, задумчивая, Наталья задула лампу и села на лавку к освещенному луной окну.
Над тундрой — ясная луна.
Что-то знакомое напоминает этот ручей. Тымкар останавливается. Собака натыкается мордой на его ноги.
Да не здесь ли он был пойман арканом, как дикий олень? Но снег еще стоял не всюду, трудно узнать места, по которым проходил он минувшим летом.
У Тымкара щемит сердце «Я найду тебя, Кайпэ», — звучат в ушах слова, выкрикнутые им, жалким, обессиленным, в тот печальный день. Ему тогда не посчастливилось.
«Чем прогневил я духов? Они взяли отца и мать, завели брата на плавучую льдину, сбросили, видно, Тауруквуну с обрыва в море, отняли Кайпэ, дали собакам сожрать кожаную байдару, разогнали упряжку… Одна собака осталась, да и она вот-вот околеет от голода».
Зашел в поросли ивняка. Звеня, они цепляются за ноги, с веток сыплются льдинки.
Черными и оголенными видит поросли Тымкар, хотя каждая остекленевшая веточка разбрызгивает радужные искры с льдистых капель. Ивняковая поросль — как волшебное царство, среди которого движется великан!
Все ниже опускается луна.
Ржавые мхи темнеют. Смутно проступают бугры.
«Чем прогневил я духов?» — думает Тымкар.
«В голове Тымкара поселились беспокойные мысли», — говорят про него чукчи. Они знают, что случилось с ним за минувшие годы.
«Тымкар бродит по тундре, набирается шаманской силы: он, однако, готовит себя в шаманы…» — рассказывают про него.
«Желаю тебе, юноша, счастья!» — звучат в памяти Тымкара слова Богораза.
«Тымкар убил таньга-миссионера. Лучше бы нам не видеть его здесь…» — откликается им проклятие Кочака.
В черных глазах юноши затаились угрюмость и злоба. Разве он убивал рыжебородого? Как мог Кочак назвать его убийцей? Он, видно, слабый шаман или злой шаман! Сколько уже раз он говорил неправду… Даже заплакал Тымкар тогда, когда его назвали убийцей: обидные слова! Но кто поверит ему, если это сказал шаман?
Сердце Тымкара волнуют злые желания.
Кочак, чернобородый янки, пастух, отнявший Кайпэ, и Омрыквут, унизивший его при женщинах, — вот кто родил эти желания! Все чаще встают перед ним образы этих людей. Он ненавидит их.
Тымкар часто представляет себя в единоборстве с ними. Вот они все! О, он легко побеждает их… Но не трогает, когда они, жалкие, просят пощады: пусть только Кочак возьмет обратно лживые слова; пусть пастух сам изрежет аркан, который набросил Тымкару на шею; пусть Омрыквут отдаст дочь, а чернобородый не грозит винчестером. И Тымкар прощает их всех… Но уже вскоре гнев с новой силой перехватывает горло, щемит сердце, хмурит лоб. Они не хотят? Ну, тогда он заставит их!
— Какомэй! — вдруг восклицает Тымкар. — Опять тот же ручей? Он озирается. Собака тыкается мордой в его ноги.
По тундре ползут туманы. Луна поблекла. Светает. «Видно, духи путают след…» Тымкар измаялся, мозг его утомлен. «Засну до восхода». И он ложится на проталину у ручья.
Кутыкай охраняет стадо Омрыквута; в нем — его личные олени, как не стараться ему! Начинается отел; важенки отогнаны на отдельные пастбища. Жаль, белокопытую зимой задрали волки. А то бы его личное стадо могло, однако, увеличиться этой весной на число, принадлежащее ноге.
Припав на брюхо, собака Тымкара охотится за мышами.
Сон Тымкара неспокоен. Юноша ворочается, скрипит зубами, пальцы его шевелятся. Видно и во сне добывает он свое счастье…
Что ж, всем хочется его найти — свое счастье: Устюгову — родину, Богоразу — правду жизни, Ройсу — золото, Гырголю — оленей, Джонсону — деньги, Сипкалюк — семью, Кутыкаю — сносную жизнь, Тымкару — Кайпэ,
Глава 15
ССЫЛЬНЫЙ ПОСЕЛЕНЕЦ
Давно прошел отел. Лето клонилось к осени. А Тымкар все искал стойбище Омрыквута. В редких кочевьях, встреченных им, его кормили, хотя и неохотно. «Зря ходящий по земле человек», — говорили про него оленеводы. Сами они много трудились, и им неприятен был праздный человек, переходящий от стойбища к стойбищу в поисках легкой жизни и куска оленьего мяса. Тымкар скрывал от всех, куда и зачем он идет, опасаясь, что любители сообщать новости предупредят Омрыквута о его приближении. Всегда найдутся желающие привезти полезное известие богатому оленеводу.