— Кто вы и чем занимаетесь? — повторил свой вопрос Жульницкий, высокий, сухой, с острым ястребиным взглядом.
Эриксон предъявил документы проспектора «Северо-Восточной сибирской компании». Жульницкий просмотрел их, сделал пометки в записной книжке.
— Прошу вас ознакомить меня с прииском.
Это был первый прииск, встреченный им на обследованном побережье.
— Я не уполномочен компанией. Мистер Роузен сейчас в Номе.
— Господин Эриксон, — перебил его Жульницкий, — я не имею ни времени, ни желания интересоваться местонахождением мистера Роузена. Если я правильно вас понял, здесь ведаете прииском вы?
— Это верно, но только…
— Вам известны условия концессионного договора, на основе которого создана компания? — посланец губернатора протянул руку к казаку, державшему его портфель, достал текст договора. — Прошу ознакомиться с пунктами шестым и девятым.
Казаки, знавшие эту процедуру еще по Камчатке, перемигнулись.
Инженер оглядывал проспектора — здоровенного мужчину без шапки, в кожаной куртке и таких же штанах, вправленных в болотные сапоги. Договор в руках Эриксона слегка дрожал. Он умышленно долго читал, чтобы за это время принять какое-то решение.
— Сколько за эти пять лет добыто на прииске золота?
— Золота? — проопектор явно не был готов к ответу на этот вопрос.
Как опытный следователь, Жульницкий не спускал с него глаз.
— Прииск открыт недавно, — уклонился от прямого ответа американец.
— Идемте! — в голосе инспектора прозвучали нотки приказания.
Все четверо направились к распадку вблизи поселения.
Беспорядочными группами то там, то здесь копошились проспекторы; среди них были и чукчи — чего не сделает спирт!.. Никаких разработок в строгом смысле этого слова не было. Как видно, разыскивалась внезапно оборвавшаяся золотая жила.
Жульницкий гневно глядел на эту ораву, уродующую прекрасный участок, заваливая грунт породой.
— Господин Эриксон, — подозвал он Олафа, — сколько взято золота вот из этой выработки? — Жульницкий указал на брошенное уже место.
— О, это только проба!.. Да, да. Мы все время берем пробы и отправляем в Ном, на Аляску.
Направились к следующей группе. Проспекторы прекратили работу.
— Скажи-ка, любезный, — обратился чиновник к одному из проспекторов, — не стоит ли нам бросить этот участок? Тут, я вижу, совсем нет золота…
Золотоискатели насторожились. Что за человек? Не покупатель ли?
— Вы знаете, неподалеку я обнаружил участок, — теперь Жульницкий смотрел уже на Эриксона, — там можно взять по десять золотников ежедневно.
— Ноу, ноу! — засмеялись проспекторы. — Вы еще не знаете нашего участка!
— Да, да! — поспешно перебил их Олаф. — Мы надеемся, — он подчеркнул это слово, — мы надеемся найти золото здесь. Но пока, правда, наши усилия безуспешны…
Проспекторы поняли свою оплошность.
Посланец губернатора ощупал их уничтожающим, надменным взглядом и молча отошел, продолжая осмотр прииска. Прикинул его размеры, занес данные в блокнот.
Возвратясь в поселение, он попросил Эриксона показать ему склад. Олаф запротестовал. В договоре ничего не сказано о праве проверки имущества прииска.
— Да, но я хотел бы убедиться — и это в наших интересах, — что в складе нет золота. Вы, я надеюсь, знаете, что золото должно отправляться через Владивосток?
— О да, конечно! — обрадовался Эриксон удобному случаю провести этого русского. Сейчас он докажет, что в складе нет ни унции золота (оно лишь месяц назад вместе с пушниной было отправлено в Ном).
Огромный склад, кроме продуктов, оказался заваленным котлами, ножами, винчестерами, иголками. Ни золота, ни пушнины действительно в нем не было. Но товары — это же совершенно очевидно! — предназначались для приобретения пушнины.
Ободренный результатами осмотра, проспектор счел уместным предложить русскому инженеру отобедать. Жульницкий приглашение принял.
Как и обычно, он пил усердно, пьянел медленно. Олаф не отставал. Обед затянулся до вечера.
Как всякий деловой человек, Эриксон счел необходимым использовать визит инженера в интересах компании.
— Днем, на прииске, вы упоминали о хорошем участке вблизи нашего. Не согласились ли бы вы указать, где он?
Чиновник промолчал.
— Надеюсь, вы понимаете, что компания в долгу не останется. В конце концов, если он того стоит, — я сам… — он не договорил, полагая, что и так уже все ясно.