— Нет, я научу этого наглеца уважать русское чиновничество! — громко произнес Жульницкий и в клочья разорвал соглашение. — Это золото я заберу без веса и без всяких соглашений.
Все раннее утро, лихорадочно работая, просидел инженер над бумагами. Когда Эриксон поднялся, ему было предложено подписать вместо договора акт, где перечислялось все достойное перечисления и в соответствии с концессионным договором, в связи с его очевидным нарушением, указывалось, что золото изымается для сдачи представителю компании во Владивостоке.
Олаф похолодел.
— Вы с ума сошли? — голова его втянулась в плечи, глаза и рот широко раскрылись.
— Господин Эриксон! Прошу не забывать, что вы разговариваете с представителем власти того государства, на чьей земле имеете честь находиться, — обрезал его чиновник.
— Я ничего подписывать не буду.
— В таком случае я арестую вас и вместе с золотом отправлю во Владивосток.
Эриксон мучительно старался припомнить подробности минувшей ночи. «Ловушка! Попался, как заяц. Сам показал золото…»
— Итак? — потирая сухие руки, произнес Жульницкий, покалывая его острым, ястребиным взглядом.
— Я не уполномочен компанией. Мистер Роузен…
— Еще вчера я изволил вам, кажется, заметить, что не имею ни времени, ни желания слушать о вашем мистере Роузене.
Американец сделал еще одну попытку выпутаться.
— Я готов отдать золото, но подписывать… Поймите… — с мольбой в глазах он приподнял руки: его подпись под таким актом была бы равносильна аннулированию концессионного договора с компанией.
— Взятка? Отдать вам за нее на разграбление полуостров? А может, купите и Приамурье? — воскликнул чиновник, искренне позабыв, что еще недавно сам соглашался на это. Впрочем, Жульницкий уже решил, что половина золота останется у него.
За окном промелькнула фигура казака. У Эриксона затряслась нижняя губа.
— Кузьма! — позвал чиновник.
В комнату влез Кузьма, чуть не заполнив ее всю.
— Принеси казенный мешок, упакуй золото. — Жульницкий указал на мешок и полез в портфель за пломбиром.
Спустя полчаса от мыса Беринга отходил к кораблю моторный бот.
Олаф Эриксон прислушивался к затихающему рокоту мотора, глядя на копию подписанного акта, лежащую перед ним на столе среди поднятых с пола пустых бутылок, банок и объедков.
По заданию начальника края горный инженер перед возвращением посетил контору главного директора компании на Аляске. Вот уже несколько дней русский военный транспорт стоял у причала в городе Номе.
— О, Россия! — то и дело восклицал мистер Роузен и поднимал палец вверх. — Это прекрасная страна.
Статский советник соглашался.
— Этот бокал я пью за Россию!
Чиновник Горного департамента поддержал его.
— Я слышал, что мистер губернатор есть деловой человек. Его фамилия Унтербергер?
Директор делал все, чтобы завоевать расположение важного гостя. Но тот своих карт не раскрывал. После недавнего инцидента у него появилось чувство неприязни к заокеанским дельцам. Он все еще, казалось, ощущал на своем мундире грязную руку Эриксона.
— Мистер Унтербергер, — не унимался главный директор компании, — вероятно очень рад, что скоро мы сможем встречаться с ним так часто, как это могут делать только близкие соседи, не так ли?
— Вы что имеете в виду? — не понял инженер.
— Как что? Транс-Аляска-Сибирскую железную дорогу!
На лице Жульницкого отразилось недоумение.
— Как!? Вы не знаете, что делается у вас в империи? Ну, как же. Вы садитесь в Нью-Йорке на поезд и без пересадки едете в Париж.
И мистер Роузен изложил ему проект американского синдиката. Он даже подвел гостя к карте, где уже оказалась нанесенной эта дорога.
— Смотрите! — воскликнул он. — Ном — туннель — мыс Дежнева — Верхнеколымск — Якутск — Красноярск… О, это грандиозное дело! Мы уже готовимся к поискам наиболее выгодной трассы.
Инженер Горного департамента вспомнил, что в какой-то газете он читал об этих бредовых планах, но отнесся тогда к ним вполне равнодушно, как и полагалось, по его мнению.
— Я вижу, — продолжал Роузен, — вы совершенно не представляете себе всех колоссальных выгод для России от этой дороги. Но это надо понимать!
— Мне, как инженеру, неясно другое, — отозвался чиновник для особых поручений. — Представляете ли вы все технические трудности прокладки такой магистрали в условиях вечно мерзлого грунта, горных хребтов, многочисленных рек — и все это в малонаселенной местности? К тому же, если мне не изменяет память, где-то, помнится, я читал, что такое строительство потребовало бы более миллиарда рублей, а содержание дороги приносило бы ежегодно сто миллионов рублей убытка.