Обломки упали прямо туда, куда я и жаждала, чтобы те упали. Едва ударная волна исчезла, а я смогла встать, то я была готова ликовать от удовольствия. Да, вот тебе сранный мудак, не хер было ко мне заебываться и подбивать клинья. Я была готова плясать и скакать от радости, словно была маленьким жеребенком, которому подарили игрушку, которую тот так давно хотел. Я в самом деле пустилась в пляс, однако в этот момент, мое сердце предательски екнуло, заставив меня в ужасе придать к своему дивчачьему месту хвост, а к голове уши, когда услышала кашель, кашель того, кого быть уже не должно было. Нет… нет этого не может быть, ты должен быть мертв. Однако на деле я была напугана до Дискордиков, а как могло быть иначе, когда я в прямом смысле увидела то, как пони восстают из мертвых.
- Не плохая попытка – услышала я голос бандита, - однако на что ты надеялась, что это убьет меня?
- Как, ты ведь… ты ведь должен быть мертв – произнесла я.
- Да, я была-бы мертв, не будь одного малюсенького просчёта в твоей идее.
Просчёта, в моем плане по его убийству был просчет? Я все продумал идеально, все до последнего шага. Где… где я могла просчитаться, что эта дрянь по прежнему, отравляет собой землю? Я колотилась словно крыса в колесе, пытаясь определить, где я просчиталась. Однако как я не старалась, у меня так ничего и не получилось, а я помимо боли от ран, получила ещё и головную вот как раз собственно то, что заставляло меня делать молча свою работу, не задумываясь над тем, зачем и кому это было нужно. Бандит тем временем расплылся в хищной улыбке, которая была более свойственна маньякам, нежели нормальным пони. От этой улыбки, мой хвост задался ещё сильнее между моих бедер, как-бы наивно пологая, что это меня защитит. Я сейчас была потеряна как никогда раньше, а все потому, что я просчиталась и этот просчет, может стоить нам жизни.
- В следующий раз, когда попытаешься на кого-то что-либо уронить, постарайся удостовериться, что у него не будет точно возможности, уйти из под обвала – произнес единорог, начав бежать в моем направлении.
- Он… он не мог быть жив… этого не может быть – попыталась я успокоить себя, однако едва я попыталась это сделать, как бандит со всей силы, лягнул меня в грудь.
Я покатилась к стене, а единорог словно и не имел до этого момента сильные повреждения, которые на нем оставил взрыв, который я устроила ранее. Я ещё не успела удариться о стену, как единорог сильно оттолкнулся от пола и всего за несколько мгновений достиг Ская, который был под потолком. Я даже не успела вскрикнуть, как бандит его со всей силы отправил в пол, о который пегас наверное не размазался лишь благодаря силовой броне. Скай стукнулся о пол с громким хрустом, со столь громким, что я даже испугалась, а не сломал-ли он себе чего. Не прошло и пяти минут, как единорог в одно лицо, вынес нас вперёд ногами. Как… откуда у него такая сила? Я… я не знала что и говорить, все что я понимала, так это то, что нас разделали как тушки курятины, на разделочной доске.
- В мои планы не входит ваше убийство – произнес бандит, - мне нужна лишь эта старуха.
Он поднял Клауд Мёрфи телекинезом, а после поднял в воздух себя. Я попыталась пошевелиться, начать стрелять по нему, дабы осложнить ему бегство. Однако я была столь сильно ранена, что не могла подняться на ноги, дабы точнее навестить на него. ЛУМ ПипБака моргал, уведомляя меня о сильных ранениях, которые я получила. Черт, да заткнись ты! Я пыталась, правда пыталась остановить единорога, не позволить ему забрать пегаску, но я была слишком изранена и истощена продолжительным боем, а потому не могла, оказать должного сопротивления. Это было мое первое поражение, первое за столь долгое время, с тех самых пор, как меня закованную в кандалы впихнули в адскую комнату, где кинули на кровать с раздвинутыми задними ногами, где я была подвергнута жёсткой икзекуции, после которой, я и мыслить боялась о побеге.
Сейчас я была в точно такой-же ситуации, как в тот день, когда была привязана к той кровати, а пятеро жеребцов оприходовали меня везде, где хотели. Я вспомнила все, в каком состоянии тогда была, как плакала в тот день и звала хоть кого-то, кто мог меня спасти. Но как и в тот день, так собственно и сейчас, я была одна одинешенька, одна против суровой реальности. Я думала, я считала что раз я смогла сбежать из Колизея, не будучи пойманной, то теперь я стала сильнее, стала достаточно сильной, чтобы постоять как за себя, так и за тех пони, что меня окружают. Однако я была обманута, обманута собой, в глубине души я оставалась все это время той маленькой кобылкой, которую наказывали в тот день, в той самой комнате. А я… я просто старалась загнать ее в глубины подземелий, а после запереть там, дабы она более, не отправляла мне жизнь.
- До встречи Императрица – произнес бандит. – Может ещё увидимся, если доживешь.
- Стой!
- До встречи, планктон не добитый – произнес единорог, после чего скрылся, за пыльной дымкой.
Я сидела около трубы, рыдая и ноя по тому, что провалилась. Я провалила задание, я облажалась на столько, что было не то что трудно признаться самой себе, а вообще сказать кому-то, о своем провале. Лишь самые приближенные ко мне пони знали о том, что я провалилась. Я не знала, что должна буду сказать Полковнику, когда тот выйдет со мной на связь. Не знала и не представляла, а часики тикали, заставляя меня думать над тем, что я буду должна сказать. Мои раны на теле оказались не столь опасными, как я это считала, больше всего боли мне доставляли ушибы и синяки, а также царапина на щеке, а также ожог на ляжке, который я так и не затруднилась залечить, приняв лечебное зелье.
Лично мне сейчас было насрать на собственные ранения, которые были получены мною в бою. Сейчас я была зла, очень зла на себя за то, что оказалась недостаточно сильной, не достаточно умелой для того, чтобы выполнить задание. Я сидела и продолжала себя жалеть, проклиная свой низкий уровень интеллекта, который не позволил мне вовремя проанализировать то, что мне говорило восприятие. Даже если сейчас кто-то сказал-бы мне, что я обязана заткнуться и перестать пускать сопли, то я плюнула-бы ему в морду, сказав чтобы тот, кто это сказал, пошел на большой и истекающий спермой хуй, ибо я была как-то не в настроении, слушать его или ее нравоучения.
Я была раздавлена и уничтожена, как морально так и физически. Сколько я не старалась, сколько не вкладывала в свое саморазвитие, все это оказалось зря, а я в свою очередь пришла к тому, что вы видите сейчас. Однако не это превратило меня в безумную кобылу, коей я являюсь сейчас, о нет, то что обратило меня в то, чем я являюсь сейчас, произошло позже, а следственно вам ещё предстоит многое узнать, узнать обо мне.
Я услышала писк ПипБака, взглянув на него, я увидела входящий вызов, который исходил от Полковника Каламити. Я вытерла сопли, и взъерошила гриву. Нет, нельзя позволить увидеть командиру мою слабость. Никак нельзя. Собравшись с мыслями, я приняла звонок, после чего увидела на дисплее его портрет, а рядом с ним линейчатую диаграмму, которая явно что-то да должна была означать.
- Привет Императрица – произнес Полковник. – Как продвигаться поиски?
- С переменным успехом – ответила я.
- То есть как – в голос Полковника закралось сомнение.
- Мы смогли отыскать Офицера Анклава, однако… - я помолчала, дабы найти то, что не заставит полковника, отстранить меня от задания - …но ее захватили, так как нашли раньше нас.
- Кто и когда – спросил пегас.
И я описала все, что мы пережили за это время, практически все от самого начала, до самого конца. С каждым словом, которое было сказано мной, заставляло Полковника мрачнеть, ежели в начале разговора со мной, он был жизнерадостным живым, то чем больше я вдавалась в подробности, тем сильнее он мрачнел, а из него вытягивали желание жить. Когда я приблизилась к тому моменту рассказа, когда мы оказались на паровозе, он был уже мрачнее, чем самая темная ночь, из всех тех что мне доводилось видеть. А когда я коснулась того, что нас попытались устранить, через подрыв железнодорожной ветки, он и вовсе стал таким мрачным, что я поняла – лучше рассказ не продолжать.