- Кофе вреден для связок. Тебе ещё петь.
Он встал и направился в подсобку. Я побежала за ним, намереваясь выяснить причину странного поведения. Он резко развернулся, схватил меня за руку и втащил в комнатку. Сразу в голове вспыхнул образ незнакомца в плаще. А что, если?... Нет, Жалова, ты сдурела.
- Да что с тобой?!
Я попыталась выдернуть руку из пальцев Тимура, но он как клещами меня держал. Прижал меня к стенке. Прямо как тогда, в темноте… Но сейчас было светло. Бирюзовые, полные гнева глаза с расширенными зрачками оказались невыносимо близко.
- Что ты хочешь? Не наигралась ещё со мной?
Я стояла и не могла произнести ни слова. Меня поразил его голос. Постоянно насмешливый, он сейчас звучал как-то хрипло и подавленно, как будто ему было больно. Его русые волосы растрепались. На всегда безупречно выбритом лице я с удивлением обнаружила отросшую щетину. «И когда это он стал носить футболки вместо своих выглаженных рубашек?» - мысленно спросила я себя. И что значит это его «не наигралась ещё со мной»?...
- Я не понимаю, о чём ты, - испуганно прошептала я. Тимур, ненадолго задержав на мне взгляд, отпустил наконец мою руку, а потом ударил со всей силы кулаком в стену.
- Уйди, - бросил он мне. Я выскочила из подсобки, с силой хлопнув дверью. Идиот! Как же он меня бесит! Нет бы хоть раз поговорить нормально. Нет, мы, как маленькие, будем избивать стену. Дурак. Синяки же останутся. И рука опухнет. Я метнулась в бар, взяла пакетик со льдом и вернулась в комнатку, стараясь не производить ни звука. Он сидел, облокачиваясь на колени и закрыв лицо руками. Костяшки правой руки были красными и безнадёжно опухшими. Я присела рядом. Он даже не повернулся ко мне. Я взяла его покалеченную руку, приложила к костяшкам лёд. Тимур слегка вздрогнул от неожиданности, а меня это не волновало. Я ворчала, как старая бабушка:
- Ну почему ты такой дурак? Ну кто так делает? Тебе что, двенадцать? Переходный возраст в самом разгаре? Теперь вот будешь неделю с синяками ходить. И жалеть тебя даже не буду.
- Конечно не будешь, зачем ты это вообще?
- Что зачем? – я нахмурилась.
- Это вот зачем? – Тимур указал на лёд. – Ты же меня ненавидишь, вот и радовалась бы.
- Да боже мой! Не ненавижу я тебя. Бесишь меня, конечно, просто ужас, но ненавистью это точно нельзя назвать.
Наши взгляды снова встретились, но упрямец тут же отвернулся.
- Иди Игоря своего жалей, мне твоя жалость ни к чему.
- Игорь?.. Откуда ты… Так это ты был на карнавале.
Сердце пустилось вскачь от догадки. Нет, как такое может быть? Тимур. Надо же… Я ведь никогда не смотрела на него, как на мужчину. Начальник, придирчивый, вредный, за все три года не сказавший мне ни единого доброго слова. Тут же меня бросило в жар, я почувствовала, как стыд проступает на моих щеках румянцем. Лучший поцелуй в моей жизни был с ним?.. Не могу поверить… Тимур! Тот, которому все наши бэк-вокалистки по очереди пытались строить глазки, абсолютно безуспешно. Тот, которого мы даже подозревали в нетрадиционной ориентации – слишком уж он был аккуратен и безупречен. И этот человек сейчас сидел передо мной, растрепанный, небритый, с разбитым кулаком. У меня вдруг как будто зазвенело разбитое стекло в голове. Я посмотрела на него совершенно другими глазами, и он, видимо, это заметил.
- Не смотри на меня так, Ника. Пожалуйста, иди в гримёрку. Скоро девочки придут.
- Скажи мне, это же был ты.
- Какая разница?! – снова вспылил админ. – Ты явно в тот вечер ждала не меня. Назвала меня Игорем. Мне казалось, что умру от боли. Три года думал, что ты меня ненавидишь, подойти даже к тебе не решался. Мы же как кошка с собакой. И тут ты целуешь меня… Идиот, на седьмом небе был. Думал – ничего лучше в моей жизни не случалось. А потом это имя. Как пощёчина. Нет, скорее, как нож в спину.
- Тим, я…
- Не надо. Я пережил. Я так думал, по крайней мере. А сейчас ты заявляешь, что увольняешься. Я же даже не смогу тебя просто видеть. Слушать твой голос… Ничего не будет. Поэтому и вспылил. Извини.
Последнее слово он буквально выдохнул, как будто оно отняло у него последние силы. Я отложила уже подтаявший пакетик со льдом, провела по щеке Тимура, заставив его снова повернуться ко мне. Боже мой, сколько в его глазах горечи. Я всё это время мучила его, причинила такие страдания.
- Тим, - прошептала я, - нет никакого Игоря. И никого у меня нет. Дурак. Ты же мог просто спросить. Неужели ты всё это время любил меня?
- Не надо, Ника. Опять играть со мной. Я…
Я подалась вперёд и, положив ладони ему на щёки, легонько коснулась его губ своими. Он слегка нахмурился, недоверчиво глядя на меня. Его удивительные глаза лихорадочно блестели.