Я поморщилась.
- Да, вижу, что не думала, - улыбнулся Дэн.
-Просто я злилась, - попыталась хоть как-то оправдаться я.
- И это я вижу. Что ж клыки могли бы быть и больше. Потому и на том спасибо.
- Могу продать за полцены, - чувство юмора пришло мне на помощь.
- Возьму в качестве бонуса, - он всунул рисунок в карман своих просторных длинных шорт.
И вдруг я почувствовала себя очень уютно. Как говорится, в своей тарелке. Мне нравится вот так сидеть на старом диване в пыльном гараже, слушать музыку, которую играют мои друзья, и… И все. Больше ничего мне не нравится! Особенно Дэн! И солнечные зайчики в его глазах! И белозубая улыбка! И ямочки на щеках!
- Так, когда начать позировать тебе? – снова спросил Дэн. Не ожидала от него такого энтузиазма. Или он сознательно старается выбить меня из колеи?
Похоже, его ни капельки не смущает перспектива обнажиться передо мною. К сожалению, меня она смущает. Сводит с ума.
Нет, я пока не готова к этому. Но как признаться в этом? Ведь сейчас рядом с ним я больше девушка, чем художник.
- Думаю, поговорим об этом на следующей неделе…
- Зачем так затягивать?
- Понимаешь, у меня нет вдохновения…
- Возможно, оно появится в процессе, - произнес Дэн и многозначительно улыбнулся.
Самодовольный болван!
- Не льсти себе, - прошипела я, - вряд ли твое обнаженное тело способно вдохновить меня!
Не дожидаясь его ответа, я отодвинулась подальше от Дэна.
6. Проигранный бой
Утро началось не лучшим образом.
Меня разбудила мама, сказала, что они с отцом перед тем, как уйти на работу, хотели бы поговорить со мной.
Мне пришлось вскочить с кровати, умыться, натянуть первый попавшийся сарафан и выйти в кухню, чтобы составить родителям компанию за завтраком.
- Доброе утро, - бодро произнес отец. У него всегда с утра отличное настроение. Наверное, в предвкушении рабочего дня.
- Доброе утро, - зевая, ответила я и заняла свое место за столом. Мама поставила передо мной тарелку с омлетом, но есть в такую рань мне совсем не хочется. Ничего удивительного - настенные часы показывают начало седьмого.
- Мы хотели сообщить тебе, - сразу перешел к делу отец, - что с сегодняшнего дня у тебя будет новый учитель по алгебре.
На меня словно ушат холодной воды вылили. Я сразу же проснулась.
- А что случилось с Аделаидой Петровной?
- У нас с ней разошлись взгляды на твое образование, - ответила мама.
- Она говорила с вами?
- Да. Считает, что часа в день тебе было бы достаточно, - с раздражением произнес отец. – Надеюсь, ты понимаешь, что это недопустимо?
- Ясно. Пусть будет три. Но мне нравится заниматься с Аделаидой Петровной.
- Нет, Ариша, - покачала головой мама. – Наверное, в силу возраста, она мало что понимает. Или же просто устала от преподавания и длинные уроки – слишком большая для нее нагрузка.
«Это вы ничего не понимаете!» - захотелось закричать мне. Господи, ну как они могли с такой легкостью уволить человека, который учил когда-то их самих?
- И кто будет учить меня? – спросила я, стараясь сдержать подступившие к глазам слезы.
- Ваня, - ответил папа.
- Что? – я чуть не захлебнулась сладким кофе с молоком.
- А что? – пожала плечами мама. – Нам кажется это замечательная идея. Он – математический гений. Кроме того, вы почти ровесники. Тебе будет полезно общение с таким талантливым и сознательным молодым человеком.
Мои родители считают талантливыми только тех, кто может умножить в уме четыреста пятьдесят на двести одиннадцать. Можно было бы, конечно, заучить произведение этих чисел. Но их уважения не добиться, если не знать произведений всех других трехзначных чисел.
А художники, танцоры, певцы и писатели – это просто самодуры и бездельники.
Родители считают, что я перерасту свое увлечение и в ближайшем будущем увлекусь математикой так же, как и они. И буду вдохновлено рисовать двойки и пятерки в бухгалтерских книгах.
Похоже, я должна, наконец, начать бороться за то, чем хочу заниматься. Несмотря на то, что первый бой проигран. Но, может, проиграла я его потому, что не боролась.