- Ваня, так Ваня, - задумчиво произнесла я, решив, что он еще пожалеет о том, что решил заняться педагогикой.
Когда родители ушли на работу, я первым делом позвонила Аделаиде Петровне домой. Она человек прошлого века, потому мобильного телефона у нее нет.
- Алло…
- Доброе утро, Аделаида Петровна, - произнесла я.
- Доброе утро, Арина, - она сразу же узнала меня. Мне стало приятно.
- Я сожалею, что Вы больше не будете заниматься со мной.
- Ладно тебе, Ариша. Тебе же не нравились наши уроки.
- Этот так. Но общение с Вами мне было приятно.
- Спасибо за откровенность. Тебе это может показаться странным, но я ценю это. Ты – хорошая девочка, потому мне хочется, чтобы у тебя все сложилось.
- Спасибо Вам. Надеюсь, мои родители не обидели Вас?
- Нет, что ты. Просто наши взгляды разошлись.
- У меня остались Ваши книги.
- Да. Это ценные издания. Ты можешь пользоваться ими, но потом я порошу тебя вернуть их мне.
- У нас в доме достаточно учебников по математике, потому я бы хотела отдать Вам их сейчас.
- Знаешь что? Приходи сегодня ко мне на чай около четырех часов. Приноси книги.
- Здорово. Я с удовольствием.
- Что ж. Тогда записывай адрес…
«Эх, Ваня, Ваня, не повезло тебе», - думала я, ожидая прихода своего нового учителя.
Наконец, раздался звонок. Я подбежала к двери. Глянула в глазок, чтобы убедиться, что это он.
Как и ожидалось – он. Явился минута в минуту. Стоит. Смотрит вверх. Руки держит за спиной.
Я открыла двери, впуская гостя в квартиру.
- Доброе утро, - заикаясь, произнес он и, покрываясь бордовым румянцем, достал из-за спины букет ромашек и протянул мне.
Мне на мгновение даже стало жалко его. Но я решила не отступать от своего плана.
- Доброе утро. Вообще-то Аделаида Петровна не дарила мне цветов.
- Д-да, но я подумал, что это будет… кстати.
- У нас же не свидание, а урок! – воскликнула я. – Поставлю цветы в вазу, но ты заберешь их после урока и подаришь маме.
- Но…
- Никаких «но»! Давай начнем, чтобы скорее закончить.
Мы прошли в комнату, сели за абсолютно чистый стол. Ни одного учебника, ни одной тетради.
Впрочем, Ваня оказался запасливым. Из своего саквояжа, который, судя по всему, остался ему в наследство от прапрадедушки, он достал пять толстых учебников, общую тетрадь и папку с какими-то бумагами.
- Зачем столько макулатуры? – спросила я, делая вид, что тщательно рассматриваю свои ноготки, покрытые алым лаком.
- Это учебники. Разве вы раньше не по ним занимались?
- Как когда, - пожала плечами я.
- На чем вы остановились?
- Не помню, - ответила я, не желая облегчать ему задачу.
- Тогда, может, принесешь свои записи…
- Ой, я не делаю никаких записей. По-моему, это скучно, - в подтверждение своих слов я зевнула.
- И что вы ничего не писали на уроках? – искренне удивился Ваня. Вот тугодум!
В этот момент я вспомнила, что в кладовке хранятся все мои тетрадки с первого класса.
- Вообще-то писали, – ответила я, решив предоставить ему свою тетрадь по математике, которую я вела в первом классе.- Одну минуточку.
Я направилась в кладовку. Но найти там тетрадь с первого класса сразу не удалось. Зато я нашла тетрадь, которую вела в третьем классе. Это даже лучше. Не так явно.
Я предоставила ее Ване.
- Деление в столбик? – удивился он и сразу же рассмеялся. – Хорошая шутка.
Неужели у него есть чувство юмора?
Я тоже засмеялась.
Некоторое время мы оба безудержно хохотали. Потом я почувствовала угрызения совести. Я несправедлива к Ване. Он – неплохой парень. И, по сути, ни в чем не виноват. Он принес милые живые цветы. Ромашки – это так по-нашему и так по-настоящему. Я решила быть откровенной с ним.