- Да, - произнесла я. – Мои родители против моего увлечения. Они запрещают мне рисовать. Считают это детским увлечением.
- А ты рисуешь?
- Да. Пытаюсь. По крайней мере, мне это нравится.
- Ты училась где-то?
- Нет, родители считают это пустой тратой времени и денег. Хотя мольберт мне купили. Просто так, для развлечения. Но сейчас заставили его спрятать, потому что считают, что рисование мешает занятиям математикой.
- Мне интересно было бы взглянуть на твои рисунки.
- Правда? – взволнованно произнесла я. Мнение Аделаиды Петровны для меня показалось чрезвычайно важным.
- Конечно.
- Картин с собой у меня нет. Но есть альбом с набросками.
- Я бы посмотрела с удовольствием.
Дрожащими от волнения руками я достала из сумочки альбом формата А-5 и протянула Аделаиде Петровне.
Она раскрыла его и стала рассматривать наброски, выполненные простым карандашом: спящего котенка, целующуюся пару, бабочку на маке, лошадь, бегущую по полю, профиль льва…
- Я поражена, - глядя мне в глаза, произнесла Аделаида Петровна. – Некоторые рисунки скорее напоминают черно-белые фотографии… У тебя талант.
- Спасибо, - улыбнулась я. – Вы действительно так считаете?
- Несомненно. Ариночка, после того, что я увидела, считаю, что ты просто обязана убедить родителей в том, что хочешь профессионально заниматься любимым делом. Тебе нельзя упускать ни дня. Ведь такой талант необходимо развивать, иначе он просто исчезнет, поглощенный повседневностью и квартальными отчетами, которые тебе придется делать.
- Да. Наверное. Спасибо Вам, Аделаида Петровна.
- Не за что, Ариночка. Кстати, идем, я кое-что покажу тебе.
Мы прошли в кухню. И я просто остолбенела, увидев на стене свою картину с изображением дома с четырьмя окнами.
- Нравится? – улыбнулась Аделаида Петровна. – Это принес мой внук. Картина нарисована молодой художницей. Мне показалось, у вас с ней стиль общий.
- Да уж, - выдохнула я.
От неожиданности я даже не сразу заметила, что на картине больше нет зеленой полосы.
Господи, разве такое возможно? Я и до этого знала, что наш мир тесен... Но не до такой же степени!
- Спасибо, Аделаида Петровна, до свидания.
- Всего хорошего, Ариночка.
Когда Аделаида Петровна закрыла за мной двери, я ощутила разочарование и облегчение одновременно.
Это так странно бояться и в то же время желать чего-то.
Я очень переживала, что Дэн застанет меня у себя дома. Но одновременно, непонятно почему, мне очень хотелось этого. Странно, неужели я хочу его увидеть еще раз?
Нет, конечно же, нет! Что за глупости? Просто Дэн нужен мне в качестве натурщика. Не более того. Я сделала ему достаточно откровенное предложение, на которое не решалась до этого. И именно это заставляет меня тревожится.
Тогда почему тот факт, что Аделаида Петровна - бабушка Дэна, так взволновал меня? Аж в животе все переворачивается. Никогда раньше не испытывала такого. Мне словно сделали адреналиновый укол, потому я побежала по ступенькам вниз, как сумасшедшая.
Выбегая из подъезда, я столкнулась с кем-то. И упала бы, если бы чьи-то сильные руки не обхватили меня.
- Простите, - пробормотала я прежде, чем поняла, что нахожусь в объятиях Дэна.
Господи, как же это волнительно! Мне казалось, такое бывает только в романах, которые я иногда читаю по вечерам для развлечения. Или в глупых сериалах, которые смотрит по телевизору мама Антона.
Его руки на моей талии… Мои руки у него на груди… Правой ладонью я чувствую, как колотиться его сердце… Так же быстро и громко, как мое… Оглушительно…
- Вот так встреча, - улыбнулся Дэн, первым придя в себя.
- П-привет, - неуверенно пробормотала я.
- Меня искала?
- Еще чего! – я вырвалась из его объятий, чувствуя, как горит тело в тех местах, к которым он прикасался. Да, это новые для меня ощущения: волнующие и головокружительные.