- Нет. Мне мешает алгебра. Но так как вы считаете, что я должна ее изучать, я буду заниматься. Но не в ущерб своему призванию.
- Призванию, - повторил отец, поморщившись, - не желаю об этом ничего слышать! Моя дочь не будет голодной художницей! Тебе нужна настоящая профессия! Все будет так, как я сказал! Увижу мольберт, сам выброшу его вместе с кистями и красками!
Я вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Никем не понятой. И безумно одинокой. А еще меня захлестнула волна ярости, и я закричала:
- Хорошо! Буду сидеть тут, как в тюрьме, и заниматься тем, что я ненавижу! Но когда закончу школу, устроюсь на работу и уеду подальше от вас! И тогда сама буду решать!
- Арина, - с сожалением произнесла мама.
- Не желаю больше говорить с вами! Если вы не хотите понять меня, не надо! – с этими словами я побежала в свою комнату.
- Ого, ты вчера здорово преуспела, - заметил Дэн, глядя на картину со своим изображением.
- Да, - кивнула я, глядя на его широкие плечи. Как бы мне сейчас хотелось спрятаться за ними от всего мира. В первую очередь, как ни странно, от родных людей. Ведь, наверное, обиднее всего, когда именно родные люди не понимают тебя. Я знаю, что они хотят как лучше, но при этом используют только свою шкалу «лучшего». Они не хотят увидеть, что я другая, и влечет меня иное. Хоть мы и самые родные люди на земле, но живем разными интересами, нас влекут разные вещи.
Вчерашний вечер и половину ночи я провела в слезах. В моей душе неистовствовала ярость. Мне казалось, что я ненавижу родителей. А теперь мне стыдно за свои мысли. В порыве гнева я часто думаю о том, о чем потом жалею.
- Что с тобой? – вдруг спросил Дэн, внимательно глядя на меня.
- Ничего. А что?
- Ты какая-то не такая.
- Не такая?
- Да. Не веселая. Не бойкая. И не говоришь мне гадостей.
- А обычно говорю?
- Еще как!
Мне стало жаль, что наши отношения с Дэном начались так, как начались. Жаль, что я вела себя, как истеричка и отнеслась к нему предвзято.
- Прости, - опустив голову, пробормотала я.
- Э, - он присел возле меня и взглянул в мои глаза. – Ты чего?
- Да так. Семейные проблемы.
- Вижу, с вдохновением у тебя не так хорошо, как вчера.
- Это точно.
- Тогда предлагаю отправиться в одно очень интересное местечко!
- В какое местечко?
- Это сюрприз!
Он взял меня за руки и повел к выходу.
- До свидания, Мария Павловна, - сказал он маме Антона по пути.
- Вы уже уходите? – удивилась женщина.
- Да, - сказала я, - спасибо Вам!
- Не за что. Всего хорошего, ребятки.
Мы вышли на улицу.
Вдвоем…
Моя рука в его руке…
Стараюсь не думать о том, как моей ладошке удобно в его ладони.
И не дрожать от чувств, захлестнувших меня.
Ведь глупо дрожать в тридцатиградусную жару.
Как я объясню Дэну эту дрожь?
Не скажу же я: «Это ты так действуешь на меня!»
Мы с Антоном живем недалеко от набережной. По направлению, в котором повел меня Дэн, я сразу же догадалась, что мы идем к морю.
- Ты не боишься сгореть или перегреться на солнце? – спросил он.
- Нет, у меня смуглая кожа.
- Да, - улыбнулся он, - ты уже, как шоколадка.
- Да, тогда ты, как шоколад! При чем экстра-горький!
- Вот, вижу, у тебя уже улучшается настроение.
«И причиной тому ты. Мне хорошо с тобой», - подумала я. Но вслух, естественно, не произнесла этого.
- Я люблю море и солнце.
- Тогда ты живешь в правильном месте.
- Да, - улыбнулась я, подумав о том, что, к сожалению, он не живет здесь. А это значит, что мне не стоит даже надеяться на какое-либо развитие наших отношений. Я даже не знаю о том, сколько еще времени он пробудет здесь? Два месяца, один, неделю или день?
Мы вышли к морю и пошли вдоль берега в сторону от пляжей, заполненных цветными ковриками с лежащими на них отдыхающими.