Я пою свою песню кистью по холсту.
И плачу…
Даже если из глаз не всегда катятся слезы, то сердце рыдает, не переставая.
- Арина! – услышала я окрик мамы. – К тебе пришел Антон!
Я глубоко вдохнула три раза, вытерла мокрые щеки и постаралась натянуть на лицо улыбку, словно какой-то необходимый аксессуар.
Но Антона провести не смогла своим слишком веселым «Привет!»
- Что с тобой? – спросил он.
- А что? – на глаза снова навернулись слезы. Я постаралась сдержать их.
- Твоя мама сказала, что ты приболела.
- Простыла, наверное, - пожала плечами я.
- Что-то не похоже на простуду. Все из-за Дэна, да?
Я кивнула. Лучшие друзья всегда понимают друг друга. Им не нужно лгать.
- Что он сделал? – грозно спросил Антон.
- Ничего.
- Тогда почему ты темнее ночи?
- Ну… Просто у нас все закончилось…
- Почему?
- Впрочем… Знаешь такую пословицу: «Что не имело начала, не может иметь конца»?
- Ариш, ты же знаешь, я не философ. Объясни человеческим языком.
- В общем, у Дэна есть девушка… А я-то глупая надеялась…
- Точно! Она к нему на шоу приходила – блондинка кучерявая… Ой, прости.
- Приходила на шоу? – спросила я. Боль снова пронзила мое сердце.
- Вот урод! – закричал Антон. Я от него не ожидала подобной реакции.
- Антоша, он ничего не сделал. Мы даже не целовались…
- Серьезно? – удивленно спросил мой друг.
- Да, просто проводили время вместе. Как.. Как мы с тобой.
- Ну, конечно! Он дал тебе надежду! А потом посмеялся над тобой! И глупо его оправдывать!
Я расплакалась. Ведь понимаю, что в словах Антона есть правда.
14. Синяк под глазом
- Как чувственно нарисовано, - задумчиво произнес Святослав Степанович, разглядывая мою новую картину с изображением сердца, расколотого пополам. На одной половинке сидит девушка, обхватив колени, - сколько в ней боли.
Я грустно улыбнулась:
- Спасибо.
- Видно, что рисовала ты, вдохновленная личными переживаниями. Потому душа у картины чудесна. Но есть в ней один недостаток.
- Какой?
- Она недоработана. Картины, созданные под впечатлением, вдохновением, пишутся быстро. Идеи приходят одна за другой. Потому они проигрывают в исполнении. Страдающему человеку подчас не хватает терпения прописать малейшие детали. Вспомни картины Ивана Ивановича Шишкина с изображением леса. Как в них каждый листочек прописан! Малейшая тень! Солнечный свет! Все идеально! Вот это мастерство!
- Да, - согласилась я. – Но мне не удается так нарисовать лес. Или приблизительно так. А море я вообще нарисовать не могу, чтоб хоть чуть-чуть приблизится к гениальным творениям Айвазовского.
- Ишь как разогналась! – рассмеялся Святослав Степанович. – Молодец! Стремиться нужно к высшей степени мастерства! Ты не отчаивайся. Знаешь, как говорил великий да Винчи: «Живописец не должен пытаться быть универсальным, так как он много теряет в достоинстве от того, что одну вещь делает хорошо, а другую плохо»!
Мы с Антоном договорились, что он встретит меня после мастер-класса, и мы пойдем гулять.
Я вышла из художественной школы, стараясь не вспоминать о том дне, когда меня встретил Денис. Почему-то захотелось, чтобы жизнь предоставила мне возможность второго дубля. Чтобы я вышла, и у нас с Денисом все сложилось иначе…
Никакой грозы, никакого поцелуя, никакого разговора…
Просто он и я… Пусть как друзья, но рядом… Наверное, это глупо, но он очень нужен мне. И я скучаю по нему.
Но я понимаю, что это невозможно. Потому, заметив Антона, постаралась улыбнуться ему.
Когда он подошел ближе, я ужаснулась:
- Что с тобой?
- Пустяки!
Ничего себе пустяки! Под глазом Антона красуется огромный синяк с красно-фиолетово-зелеными разводами!
- Откуда он?