Кейн взял печенье, откусил и начал медленно жевать.
— Ты уже забыла, в какую беду мы попали вчера вечером из-за такого вот разговора?
И он так посмотрел на ее губы, что Меган покраснела. Однако тут же бесстрашно спросила:
— Ты называешь то, что случилось между нами, бедой?
— Если бы ты была разумной, то забыла бы об этом поцелуе.
— Значит, ты будешь избегать меня до моего отъезда?
— Постараюсь. — Он бросил в рот еще одно печенье.
Она не знала, возмутиться ей или засмеяться.
— А если я тебе помешаю?
— Почему ты думаешь, что у тебя получится?
— А почему ты думаешь, что у тебя получится?
Они стояли нос к носу, кончики его башмаков и ее тапочек соприкасались. Исходящее от него тепло вызывало в ней трепет. Блеск зеленых глаз отражал множество чувств, начиная с гнева и кончая страстью. Сердце Меган забилось еще сильнее. Она сделала вдох, чтобы вернуть спокойствие.
— Господи, Кейн, неужели мы не можем вести себя как цивилизованные люди?
— Зачем? — Он демонстрировал непреклонность.
— Ради Эндрю. Мальчик расстроен из-за того, что мы не разговариваем. Я не намерена провести остаток своего отпуска, думая только о том, как бы не раздражать тебя своим присутствием. — Она потерла лоб, чтобы успокоиться. — Знаю, ты не хочешь слышать этого, но ты мне небезразличен…
— Ты ничего обо мне не знаешь, — оборвал он ее. Отвернулся и стал швырять инструменты в металлический ящик.
Но Меган не собиралась позволить ему улизнуть в тот момент, когда она открыла ему свою душу. Подойдя ближе, она обвила пальцами его руку. Он замер и окинул ее ледяным взглядом. Но она не испугалась.
— Я знаю главное — ты совершенно особенный человек.
Горькая улыбка искривила его рот, и он убрал руку.
— Да, такой особенный, что женщины выстроились в очередь у моей двери.
— Может, и выстроились бы, если бы ты спрятал свои чертовы шипы. У тебя хорошая оборона, Кейн, но меня не проведешь.
С громким стуком он швырнул молоток и взглянул на нее быстрым, пронизывающим взглядом.
— Не обольщайся, дорогая. Перед тобой именно то, что ты видишь.
— А я вижу человека обиженного и обманутого. Мне это знакомо, Кейн.
В ответ он разразился грубым смехом.
И тогда, поняв, что он снова воздвигает между ними стену, она решила рискнуть своим сердцем.
— А тебе знакомо ощущение, что ты испытываешь чувство, которое сильнее всего, что ты испытывал раньше?
— Нет, — ответил он сквозь зубы.
Меган отважно повысила ставки в этой схватке характеров.
— Что ж, именно это я испытываю к тебе.
Часть крепостной стены рухнула, и она увидела за ней растерянного человека.
— Чего ты хочешь от меня, Меган?
То, чего она хотела, испугало ее до смерти, потому что она не помнила, чтобы когда-нибудь так сильно любила.
— Я… я не знаю.
Что-то темное появилось в его взгляде. Он двинулся к ней, и она инстинктивно отступила назад, пока ее спина не прижалась к прохладной стене сарая. Она не имела представления, что он задумал.
Он оперся о стену, взяв ее в кольцо своих рук.
— А я знаю, чего хочу от тебя. — Голос у него стал низким и грубым.
У нее сердце зашлось от жара его глаз. Его тепло и запах щекотали ноздри.
— Чего?
Своими огрубевшими пальцами он коснулся ее шеи и нажал на то место, где учащенно бился пульс.
— Закончить то, что мы начали вчера вечером.
— Тогда сделай это, — ответила она.
В его глазах мелькнуло удивление. И вдруг он взял ее лицо в свои большие руки и прижался к ней всем телом.
Проглотив испуганный вздох, Меган замерла. Кейн накрыл ее губы своими. Пальцы его запутались в ее волосах. Он просунул ногу между ее ног, и она бесстыдно позволила ему это. Он все крепче прижимал ее к себе. Его неровное дыхание обдавало кожу жаром и влагой.
— О Боже, Меган! — вздохнул он, оторвавшись от ее губ. — Что ты со мной делаешь? — И он принялся целовать ее шею. — Я так хочу тебя, что стал просто больным.
Запустив пальцы в его густые волосы, она приподняла его голову, чтобы посмотреть в глаза. Теперь, когда барьеры рухнули, она поняла, что его удерживал страх влюбиться в нее.
— Тогда ты хорошо знаешь, что испытываю я.
— Тебе не нужно этого. — Дрожащие пальцы нежно прикоснулись к ее подбородку, отдавая ей частичку той нежности, которую, она знала, он прячет под своей болью.
— Нужно! Больше всего на свете!
Он закрыл глаза, из груди вырвался стон.
— Нет. У нас ничего не получится.
— А может, ты ошибаешься!
Кейн помотал головой.
— Все закончится тем, что ты разочаруешься.