— Что же это?
— Я должен был отдать подарок одному человеку.
Джордж замер на пару мгновений.
— Только не говори мне, что ты опять таскался к тому агенту? Как её звали? – сделал вид, что не помнит Джордж, - Пирс?
И удивился заметив смущение, мелькнувшее на лице сводного брата.
— Боже, Николас, почему бы не оставить девушку в покое?
— Она тоже была рада встрече, — возразил другу Фрост.
— Ага, ждала тебе верно три долгих года, что бы при случаи засадить тебя за решетку, - беззлобно пошутил он.
— Я больше не собираюсь воровать, — тихо прошептал Ангел.
— Ты серьезно? — Джордж недоверчиво прищурился, изучая дважды за вечер удивившего его брата.
— Ну, я хотя бы попытаюсь, — лучезарно улыбается Ник.
— Кстати, родители пригласили нас на ужин, — Джо рассеянно вертит в руке
бокал с белым вином, — кажется, мама снова что-то задумала.
- И ты не стал её отговаривать, верно, Джордж?
3.1
Фрост стоял перед зеркалом в полный рост, поправляя воротник пуловера. Миссис Питтерсон не прощала оплошностей — ни в манерах, ни в мелочах, ни, упаси бог, в сочетании тканей. Он знал: для неё внешний вид — это не просто впечатление. Это язык. И он собирался говорить на нём безупречно. Песочные брюки, как будто сошедшие с обложки журнала о стиле жизни богатых французов и нежно-голубой пуловер. Чёрные волосы, деланно небрежно зачёсанные наверх и открывающие бледный лоб с красиво очерченными бровями и темно-зеленые, чуть ироничные глаза. Всё вместе создавало образ: изысканный денди, чуть отстранённый, но не холодный. Он улыбнулся своему отражению. Любимые цветы своей приемной матери он купил заранее: белые хризантемы, плотные, свежие, с каплями росы на лепестках.
Ник вышел на парковку и запрыгнул в новенький спортивный автомобиль. Темно-коричневый, глянцевый, как мечта подростка, с хищным изгибом капота и глухим рычанием мотора. Он купил его только сегодня. Иногда он всё ещё бывает мальчишкой. Иногда — особенно когда дело касается скорости, красоты или внезапных решений — он позволяет себе быть им. Пусть и всего на миг.
— Привет, мам, — ласково целует он миниатюрную женщину, встречающую его в прихожей, — это тебе!
Улыбка озаряет маленькое лицо, обрамлённое смешными кудряшками.
— Спасибо, сынок, — она треплет по щеке своего прекрасного мальчика, — мы скучали по тебе.
Семья не собиралась вместе несколько месяцев, с тех пор, как Питтерсоны в последний раз путешествовали по материковой Европе. Следом за Ангелом появился, как и всегда безупречный, с иголочки одетый Джордж.
— Это твоя тачка стоит у входа? — ревниво спросил он брата.
— Если ты о потрясающей шоколадной малышке, — торжествующе улыбнулся Ник, — то да, сегодня увидел и не удержался.
— Транжира, — мягко пожурил его отец.
Они перешли в гостиную. Большой круглый стол, накрытый до краёв. Сегодня миссис Питтерсон, кажется, превзошла саму себя: тающая во рту говядина с трюфельным соусом, картофельные розочки, запечённые с розмарином, маринованные артишоки, тёплый хлеб с травяным маслом — и это только начало. Она готовила, как будто собиралась накормить не трёх взрослых мужчин, а целую армию голодных студентов. «Мои мальчики должны есть как короли», — говорила она, расставляя блюда с царственным видом. А на самом деле Джордж и Питтерсон-старший подозревали, что во всей этой «пищевой вакханалии» виноват Ник, вернувшийся, наконец, в Лондон.
Они пили красное вино. Тёмное, бархатистое, с оттенком вишни и дуба. То самое, что привез им Ник из Бордо и просто болтали ни о чём: о погоде в Кольмаре, о новом ремонте в доме, о том, как Джордж снова проиграл в покер отцу и теперь должен готовить три ужина.
Внезапный телефонный звонок прерывал их идиллию
Все замерли. Джордж поднял бровь и посмотрел на Ника - такого ещё не было. Никогда. У Ангела действовало негласное правило: у родителей телефон выключен.
— Кто это? — спросила мама, не осуждая, но с лёгким любопытством.
— Друг, — осторожно ответил Ник. Он встал так резко, что стул скрипнул по паркету. — Простите, я на минуту.
Он вышел, прикрыв за собой дверь, но не до конца. И Джордж, ухмыляясь, заметил как у брата горят уши.
— У неё уже есть твой номер? — прошипел он, едва Ник вернулся и сел, стараясь делать вид, что ничего не произошло.
Ангел не ответил. Вместо этого он принялся теребить край накрахмаленной скатерти.
— А теперь, — резко переключился Ник, обращаясь к родителям с нарочитой бодростью, — рассказывайте, что там у мамы за идеи?