- Пристрелите меня кто-нибудь! - в безнадёжном отчаянии воскликнул пессимист.
- А мне бы... яду, - скромно молвил адвокат.
Обоих под руки увели из зала, посадили в автомобиль и доставили в психиатрическую лечебницу.
Но на больницу это заведение совсем не походило. Стены её украшали яркие обои с улыбающимися цветочками, на потолке висели люстры с весёлыми херувимчиками, всюду приятные глазу картины, статуэтки, аквариумы с рыбками и цветы в изящных кашпо. Но кроме этого по помещениям летали говорящие попугаи, готовые по первому зову завести с кем-нибудь заумную беседу.
От всего это у пессимиста растаяли остатки надежды на скорое окончание своих мучений. Депрессия лишь усиливалась. Особенно, когда адвоката увели в неизвестном направлении.
Оставшись один, он впал в такое уныние, что начали появляться мысли покончить, наконец, со своей несчастной жизнью. И даже кушанья, которые ему скоро принесли мед. сестрички в розовых кружевных платьицах, скорее похожие на официанток, нисколько не изменили его мрачного душевного состояния. От обилия еды и великолепно сервированных блюд, аппетит пессимиста скончался, даже не проходя стадию агонии. Парень схватился за голову и горько, горько заплакал.
А психиатр был твёрдо уверен в своих силах, поскольку знал все известные методы для повышения настроения, которыми и сам бывало пользовался. Убедившись, что пациенты определены в комфортные палаты, он засел в своём кабинете и погрузился в глубокие размышления о том, какое лечение целесообразно применить. Мысли в голове вертелись разные, и, чтобы выстроить их в порядке своей значимости, великий психиатр то и дело прикладывался к кальяну. Кстати, он и наркотическими средствами баловался, ибо они не являлись запрещёнными. Да и как в этом городе можно было запретить то, что увеличивало уровень Городского Счастья?
Очень скоро в голове осталась одна единственная мысль: а не пригласить ли ему девушек? Психиатр по себе знал, что этот способ просто обязан вывести пациентов из депрессии. Мысль эта вообще не желала уходить из головы, заставляя врача улыбаться и вспоминать былые весёленькие деньки. Особо опыта в работе с пациентами у психиатра не было, он тщательно скрывал это за веселыми улыбками и способностью внимательно слушать. А не было опыта поскольку оптимисты − это такой народ, где каждый сам себе психиатр и врач любой специальности. Да и вообще, какие могут быть душевные проблемы у счастливого человека? А тут целых два реально больных пациента!
Вскоре психиатр принял окончательное решение.
«Да... всё-таки девушек надо позвать. Радостью с ними поделиться...»
Назойливая мысль, предлагающая такой вариант развития событий, очень обрадовалась и будь у неё ноги, запрыгала бы от счастья.
***
Прошла неделя
Судья, волнуясь, стоял у зеркала и поправлял парик. Он надеялся, что психиатр избавит пациентов от пессимизма, а значит, не придётся выносить жестокий приговор — один из вариантов казни, выбранных присяжными заседателями.
Убедившись, что выглядит должным образом, судья пробежал глазами по кабинету и задержался взгляд на портрете бывшего судьи. Сурово-сосредоточенный взгляд, идеально сидевшая мантия, сложенные на уголовном кодексе руки...
Нынешний судья всегда ощущал идущие от портрета флюиды справедливости и власти над судьбами людей. Ему нравилось это ощущение. Судья хотел, чтобы после этого дела какой-нибудь, восхищённый его работой художник, написал его портрет, или, что ещё лучше — установили бы в центре городской площади памятник во весь рост. Да, мечты судьи были очень оптимистичны. Он бы мог и сам кому надо намекнуть о памятнике, но считал себя скромным. Но, подумав, перед выходом из кабинета всё же решил, что, какой бы не был приговор, непременно кому надо намекнёт о памятнике.
Судья гордо прошествовал на судейское место и, подняв руку, дал знак присутствующим садиться. Бросив взгляд на скамью подсудимых, с удивлением обнаружил, что на ней сидят не один, и даже не два, а целых... три человека! Третьим пессимистом был признан самый лучший в городе психиатр. Судья растерянно заморгал и вопросительно посмотрел на своего секретаря. Тот кивнул, понимая в каком затруднительном положении оказался судья и, встав, взял со своего стола папочку с делом на нового подсудимого и отнёс ему.
С минуту судья изучал содержимое нового «Дела...», потом вновь обратил свой взор на пребывающую в крайней степени уныния троицу.
- Вижу пессимизмом заразился даже наш всеми уважаемый психиатр... - произнёс вслух судья. - Скажете что-нибудь в своё оправдание?
- Мне нечего сказать, - грустно молвил психиатр. - Моя жизнь не удалась! Я сильно разочаровался в своей профессии. Я не смог исцелить порученных мне пациентов и не оправдал надежд жителей города, - во время своей речи психиатр не смотрел на судью. Ощущение собственной неполноценности тяжким грузом давило на его плечи. В какой-то момент не выдержав, из глаз его потекли слёзы.