- Скорее принесите ему успокоительного, - потребовал судья, обращаясь в зал. И тут же бригада скорой помощи поспешила к психиатру. Они дали ему платочек для утирания слёз, проследили, чтобы он принял таблетки, вставили в рот градусник и даже начали измерять давление.
- На костёр всех троих! - неожиданно выкрикнул один из присяжных.
- Преступников на костёр! - поддержал другой.
- На костёр! На костёр! - начала кричать половина зала.
А другая половина кричала:
- Усыпить! Усыпить!
И только два ярых оптимиста из числа присяжных заседателей орали во всё горло: «Кастрировать! Кастрировать!». Правда их голоса до судьи не долетели.
Понимая, что присутствующих на этот раз молоточком не успокоить, судья отыскал в одном из ящиков стола, за которым сидел, позолоченный, ручной работы именной пистолет. Глянув на него долгим изучающим взглядом, принял решение и выстрелил вверх.
Пуля с оглушительным визгом врезалась в люстру. Хрустальные висюльки со звоном посыпались на голову внезапно затихшей публики.
- Итак, продолжим, - нарушил молчание судья. Но заметив, что «пострадавшие», от упавших на головы деталей люстры заняты собиранием их себе на память, решил помедлить с продолжением судебного процесса.
- Всё собрали? - минут через пять поинтересовался судья.
- Всё, всё, - кивая и улыбаясь, ответили счастливые обладатели хрустальных сувениров.
- Итак, продолжим, нельзя заставлять подсудимых так долго ждать нашего решения.
Присутствующие были согласны с судьей. Они во все глаза смотрели на него, а многие даже делали ставки, какое из трёх верных решений выберет судья. Только судья пребывал в растерянности и долго не решался высказать своё мнение.
- Это очень серьёзное решение, - наконец, изрёк он. - От того, каким оно будет, может зависеть дальнейшая судьба нашего города и наша в целом. Суд объявляет перерыв на один час.
Судья поднялся, бросил беглый взгляд на подсудимых. Те всё также сидели, понуро свесив голову и грустно вздыхали. Даже понимание того, что скоро их страдания закончатся, не радовало их.
Под напряжённое молчание присутствующих судья покинул зал судебного заседания.
Оказавшись в своём кабинете, он долго взволнованно ходил из стороны в сторону. Потом остановился у окна, за которым виднелась городская площадь с монументом, обозначающим уровень Городского Счастья. К сожалению, уровень этот неудержимо падал, грозя в ближайшее время пересечь отметку в пятьдесят процентов. Чуть левее от монумента самые оптимистичные граждане готовили площадь к казни. Причём сразу в трёх вариантах, выбранных присяжными.
Часть людей, усевшись вокруг столба, предназначенного для сожжения, под весёлую музыку вырезала из поленьев улыбающихся длинноносых человечков. Несколько человек, одетых в белые одежды врачей под восторженные взгляды любопытствующих граждан отрабатывала на манекенах разные способы усыпления пациента. А чуть далее за полупрозрачной ширмой находился ещё один специалист. Закончив украшать ширму гирляндами, он приступил затачивать инструменты. Никто из праздно шатающихся не осмеливался сунуть к нему любопытный нос. Всё же работа этому специалисту предстояла архиважная и требовала стерильных условий.
Глядя на подготовку к казням, судья вдруг улыбнулся, сообразив, что лучшим выходом будет никого не разочаровать. Три вида казни, обвиняемых в преступлении тоже трое. Все будут довольны. А над вопросом кому из подсудимых какую казнь назначить он не стал много размышлять.
«Этого на костёр, адвоката усыпить, а психиатра на кастрацию — он городу ещё может пригодиться»
И с весёлым настроением судья направился к выходу. Но проходя мимо портрета бывшего судьи, перед которым всегда испытывал благоговейное восхищение, неожиданно остановился. Показалось нынешнему судье, что бывший смотрит на него как-то многозначительно и подозрительно косит глазами куда-то влево и вниз. А в левом нижнем углу под рамочкой в специальной шкатулочке находился самый ценный предмет — личный индикатор оптимизма бывшего судьи!
И взглянув на шкатулку, внезапно осенила нынешнего судью самая гениальная идея, когда-либо осенявшая оптимистов этой планеты. Судья бережно извлёк драгоценную вещицу из шкатулки и внимательно осмотрел. Уровень оптимизма навсегда остановился в самом вверху. Устройство явно было неисправно и уже не подлежало восстановлению, но нынешний судья берёг его как величайший символ, величайшую реликвию, доказывающую высшую степень оптимизма её владельца. Поговаривали, что бывший судья отправился в мир иной в состоянии высочайшей эйфории в объятиях то ли жены, то ли любовницы и потому прибор пришёл в негодность. И вдруг преисполнилась душа нынешнего судьи огромным предчувствием приближающейся эйфории - вот-вот он станет Великим Судьей Планеты! И на площади вместо эшафота возведут статую в его честь! А пролетающие мимо голуби не будут садиться и гадить на него. Они будут из уважения облетать его стороной, а по праздникам осыпать цветами.