— Хорошо, что ты пришел. Тебя снедает беспокойство. Расскажи мне о своей боли.
— Я поклялся Матери никогда не призывать невесту, но сейчас во мне вскипела кровь, я жажду ту, которой никогда не смогу обладать, — со стыдом признался Сильван.
— Почему ты не сможешь обладать ею? — спросила жрица. — Она принадлежит другому?
— Нет. — Сильван покачал головой. — Но… она не хочет меня. Она боится меня, и я вроде как вместо того чтобы облегчить её страдания, лишь их усугубил.
— Тогда твоя агония — твоя собственная ошибка, — строго сказала жрица. Затем её голос смягчился. — Подойди, дай посмотреть, что я смогу сделать, чтобы её уменьшить.
— Я хотел бы попросить… попросить очищения, — хрипло пробормотал Сильван, буквально выдавливая из себя эту просьбу.
Однажды он уже перетерпел подобный ритуал, когда едва не сошел с ума от отказа Фины. Это оказался самый болезненный опыт в его жизни, и он поклялся, что не повторит подобного. И вот он здесь, снова просит об этом… просит провести ему эквивалент психической операции без анестезии. Но разве у него есть выбор?
— Сначала я загляну в тебя, — сказала жрица и, шагнув вперед, посмотрела ему в глаза. — Чтобы убедиться, необходимо и возможно ли это.
— Я… — начал Сильван, но жрица уже проникла в его сознание, небрежно просматривая события, прошедшие за последние двадцать четыре часа на Земле, а их оказалось не так много.
Стиснув зубы, Сильван заставил себя просто пережить это. Поцелуй на удачу, крушение шаттла в горах, изнурительный поход до коттеджа и всё, что произошло там между ним и Софией. Затем схватка с урликами, то, как он наказал её насильника, что причинило Софии столько боли и ужаса.
— Понимаю, — наконец произнесла жрица и, к большому облегчению Сильвана, его отпустила. — Я вижу твою агонию, но ты сам виноват, воин. Это результат твоих деяний.
— Я… — начал Сильван, но она утихомирила его взмахом руки.
— Ты поклялся не призывать невесту не из искреннего желания служить Богине, а лишь из-за гордости, — заявила жрица. — Тебя ослепила собственная гордыня, ты не видел предзнаменований, отрицал то, что тебя тянет к этой девушке — этой Софии. А когда всё же признал это, обвинил во всем Мать всего живого, сказав, что она дала тебе эти чувства лишь затем, чтобы защитить твою землянку.
— Но я так и думал, — запротестовал Сильван. — По какой ещё причине она заставила меня нарушить клятву?
— Клятва дана из гордости и страха — да, страха. Ибо страх отвратительная сестра гордости, они поселились в твоей душе, нашептывая подлую ложь, внушая никому и никогда не отдавать свое сердце, и тогда его невозможно будет разбить. — Она, нахмурившись, возвышалась над Сильваном. — Именно эту тьму я видела в твоем сердце, страх и гордыня, они разрушали твое существование.
— Когда меня отвергли впервые, это было ужасно, — признался Сильван. — Настолько ужасно, что я не захотел пережить такое снова. Но сейчас… сейчас мне в тысячу раз хуже.
— Потому что ты нашел свою истинную пару — свою невесту. — Жрица покачала головой. — И всё же оттолкнул её, сказав, что твоя потребность в ней исчезнет, как только вы вернетесь на материнскую станцию. Позволил ей поверить, что проживешь без неё, хотя сам прекрасно осознаешь, что это невозможно.
— Теперь я это признаю, — произнес он. — Но пожалуйста, ваше святейшество, она меня не хочет.
— Она не осознает, что желает тебя, потому что ты оттолкнул её, — строго ответила жрица. — Ты позволил своей потребности взять верх, тобой управляла ярость, а не здравый смысл. Ты испугал и оттолкнул её.
— Боюсь, навсегда, — хрипло ответил Сильван. — Теперь, когда я потерял её, вы проведете надо мной ритуал очищения?
— Нет. Потому что думаю, ты всё ещё можешь вернуть доверие своей невесты и связаться с ней.
— Как? — Сильван не мог не рассердиться. — Она боится меня. И пока моя кровь кипит от потребности в ней, я не смогу всё исправить.
— Я могу приглушить твою потребность. Подойди, я слегка остужу твою кровь. — Жрица снова поманила его к себе, и Сильван, склонив голову, подчинился.
На этот раз ощущения оказались успокаивающими. Словно свежая прохладная вода омыла его полыхающее воспаленное сознание. Страсть, затмившая разум, поглотившая его личность, превратив в ужасно властное создание, точно никуда не исчезла, но сейчас Сильван обнаружил, что может её контролировать. Сложить, как одежду, и убрать, словно в сундук, в самый дальний уголок сознания. Он всё ещё хотел Софию, всё ещё нуждался в ней, любил её, но смог втянуть клыки, а красная пелена, затмившая его взгляд много часов назад, наконец спала, позволив посмотреть на мир свежим, осмысленным взглядом.