«Как романтично», — подумала она. Их шаги эхом отражались от каменных стен.
— Это твоя комната. — Надя небрежно толкнула дверь — ну насколько это возможно, учитывая, что та из камня. Но насколько тяжелой ни была дверь, Надя с легкостью её открыла. Либо прайморианцы невероятно сильные, либо помешаны на фитнесе. Учитывая, что все они выше и мускулистее, чем люди, дверь просто не показалась Наде тяжелой.
Софи направилась в комнату, но Надя потянула её дальше по коридору.
— Это моя комната, — сказала она, подходя к другой каменной двери. — К счастью, комната маман на другом конце дома. И тем не менее лучше позаботиться о собственном уединении, — добавила она, кивнув на простую металлическую пластину на двери. На мгновение приложив к ней ладонь, она тихо что-то пробормотала, София не расслышала что именно. Надя убрала ладонь, панель засветилась ярко-розовым, и дверь распахнулась.
— Вау, у тебя стоит кодовый замок, — пробормотала Софи.
Надия умхыльнулась.
— Извини за предосторожность. Но у маман случится истерика, если она увидит хоть половину того, что находится в моей комнате. — Она с тревогой взглянула на Софи. — Я могу тебе доверять? Ну ты же с Сильваном, а потому не можешь быть пуристом.
— Что?
— Тем, кто против генетического обмена. Ну ты знаешь — с Киндредами?
— Мою сестру недавно призвали как невесту Киндреда, — заверила её Софи. — Поэтому с этим у меня проблем нет.
Надя с облегчением вздохнула:
— О, отлично. Тогда заходи, и мы приведем тебя в порядок к празднику.
Софи вошла в отчасти захламленную комнату и с интересом осмотрелась. В середине комнаты стояла идеально квадратная спальная платформа, обложенная со всех сторон длинными округлыми подушками и меховыми покрывалами всевозможных оттенков. Множество меховой одежды и различных безделушек — на вид драгоценности — вываливались из ящиков, встроенных в скальные стены. В одном углу висел трехмерный смотровой экран с мигающим красным окошком сверху. Но самым интересным Софи показались голографические плакаты на стенах с изображением крупных мускулистых обнаженных до пояса и соблазнительно улыбающихся мужчин. А стоило пройти мимо, и некоторые из них, казалось бы, ей подмигивали.
— Плакаты Киндредов, — изумленно воскликнула она. — Твин-Киндред… Бист-Киндред… и три плаката Блад-Киндредов.
Надия покраснела.
— Ну, ты не можешь винить меня за мои предпочтения! Кроме того, Блад-Киндреды такие сексуальные. — Прежде чем Софи успела ответить, Надия спихнула с кровати кучу одежды и предложила ей сесть. — Устраивайся поудобней.
— Э… ты не против, если я сниму плащ? — спросила Софи нерешительно. Она не хотела шокировать молодое невинное сознание, хоть и задумалась, насколько невинна Надия. Но Софи действительно перегрелась и отчаянно желала избавиться от тяжелого мехового плаща из вранна.
— Давай снимай — здесь же одни девушки. — Надия тепло ей улыбнулась.
— Спасибо. — Софи с облегчением скинула с себя плащ из толстого меха, оставшись в тонком сарафане, который она надевала, казалось бы, миллион лет назад.
Надия мгновенно заинтересовалась тонкой хлопковой тканью.
— О-о-о, что это за тарп? Он не остывает, в нем не холодно?
Софи понятия не имела, что такое «тарп», но попыталась ответить:
— Это называется сарафан, и да, думаю можно сказать, что в нем прохладно. Во всяком случае, он лучше, чем нечто теплое и тяжелое. Не то чтобы мне не понравился плащ Сильвана…
— О, так он принадлежит Сильвану? — глаза Надии заблестели. — Неужели это плащ из того самого вранна, которого он убил на ритуальной охоте посвящения в мужчины?
— Хм, так и есть.
— И он позволил тебе его надеть. — Надия погладила густой мягкий зелено-голубой мех. — Плащ мужественности. Это так романтично.
— Это единственное, что у него было, — сказала София, надеясь, что её новая молодая подруга ошибается. — Иначе, я бы замерзла до смерти. Фактически, я почти замерзла даже в этом плаще. Сильван должен был согреть меня своим… он должен был согреть меня, — закончила она, замявшись.
— Должен был согреть тебя? Как? — Надия уселась рядом с ней, широко распахнув голубые глаза.
— Он, хм, он… он растирал мои руки и ноги. — Софи надеялась, что Надия не поймет её неправильно — или правильно, так как дядя и тетя Сильвана, казалось, возмутились тем, что Сильван поделился с ней своей кровью.