— Только если на закорках, — усмехнулся он и посоветовал Ленару: — Господин, вам стоит вернуться в город. Время позднее, скоро стемнеет.
— Так и поступим, — согласился тот, ловко спрыгивая с подножки. Начищенные черные туфли окунулись в глинистую жижу. Он протянул руки и позвал меня: — София?
Я послушно позволила выволочь себя из салона. Подхватив юбки, встала в грязь, а потом устало кивнула:
— Вы потеряли очки.
— Проклятье! — пробормотал Ленар, забираясь обратно в экипаж. Поиски заняли некоторое время. К счастью, окуляры пережили падение достойно, даже стекла не потрескались.
Злой, как три тысячи бесов, возница принялся распрягать лошадь. Кристоф указал на город, светившийся вдалеке яркими огоньками:
— Идемте?
Я покосилась в противоположную сторону. Грязная лента дороги убегала на холм, терялась за обнаженными деревьями. Добираться пешком было не меньше получаса, но я еще успевала до того времени, когда сторож вешал на ворота амбарный замок. Если прийти в общежитие после переклички, то целый месяц придется провести в замке. Как тогда отправить издателю готовую рукопись?
— Я лучше в институт, — отказалась я.
— Смеркается, — заметил Ленар.
— Вы наделены потрясающей наблюдательностью, — огрызнулась я и, подобрав юбку, с излишней энергией направилась в сторону института.
— Поделитесь, все благородные девицы страдают упрямством или только вы? — послышалось вдогонку.
— Надеюсь, это риторический вопрос? — высокомерно фыркнула я.
Он догнал меня в три шага. Некоторое время шел молча, помогая себе зонтиком, как тростью. Под ногами хлюпала грязь. С голых ветвей ветер ссыпал на голову крупные ледяные капли.
— Давно вы знакомы со своим кавалером? — прервал молчание Ленар.
— Вы пытаетесь развлечь даму светской беседой или лезете в мою личную жизнь?
— У институток не бывает личной жизни. Благородным девицам надо учиться и зарабатывать оценки.
— Да неужели? — проскрипела я сквозь зубы.
— Вам нравится маска уступчивой дурочки, София?
Я резко остановилась и, прижав к животу папку со стихами, посмотрела в его лицо. Мужчина выглядел серьезным, никакой иронии, скорее любопытство.
— Не тесна? — изогнул он бровь.
— А вам, господин Ленар? — не осталась в долгу.
— Я не могу быть уступчивой дурочкой, — хмыкнул тот.
— Попробуйте, возможно, вам тоже очень понравится. Для ясности, не подумайте, будто я придираюсь, но вы перестали сутулиться.
Не сказав больше ни слова, я рванула в горку, стараясь оторваться от попутчика. В нашей странной гонке по пересеченной местности имелся только один плюс — я согрелась. Зато дыхание стало заполошным, в боку неожиданно закололо, а влажный ботинок, словно назло, начал натирать пятку даже через плотный шерстяной чулок.
Ритмично шагая, я с наслаждением прокручивала в голове страшные сцены, где Кристофа Ленара, распаренного после постельных утех с разбитной принцессой, сжирал злобный дракон. Обнаженный преподаватель-законник (кубики на прессе еще не заслужил) выходил на балкон, сладко потягивался до хруста во всех натруженных за ночь мускулах, а его сверху — чавк! Ням-ням! И швырк косточки в сад к благоверной!
Эротический роман ужасов. Герой будет каждый день оживать, а я его снова убивать. Осталось название придумать.
— София! — окликнул будущий драконий корм.
— Да? — резко оглянулась я.
— Святые угодники, вы так на меня посмотрели, как будто решили скормить дракону.
Какая, однако, проницательная закуска!
— Сказать откровенно, господин преподаватель, я на вас вообще не смотрю.
— О нет! Смотрите. Не как на мужчину, безусловно, а как на… тело.
— Тело? — Я снова остановилась.
— Кусок мяса! — нашелся он. — Совершенно точно! Как на кусок свежего мяса, который нужно правильно приготовить.
Сдержать смешок удалось с трудом. Прозорливость законника без преувеличений вызывала уважение. Я бы обязательно восхитилась, но подобная черта могла лично мне дорого стоить.
— Вы что же, сейчас сравнили меня с мясником?
— С поваром.
— Если это был комплимент, то вы провалились, — отрезала я. — Для ясности, господин Ленар, преподаватели не имеют права делать комплименты студенткам, если они не касаются учебы.
— Кто сказал?
— Канон о поведении и занятиях благородных девиц, — с чопорным видом я зашагала дальше.
Темнота сгущалась и в скорейшем времени обещала вызреть в непроходимый мрак. Наконец вдалеке появились каменные стены, опоясывающие замок, и кованые ворота. Со стороны двора к ним направлялся привратник, хромой дядька Дрю с фонарем в руках. За шесть лет учебы я ни разу не встретила сторожа трезвым. Завидев людей, приближавшихся к воротам, он резво зачастил к створкам. Не сговариваясь, мы с Ленаром прибавили хода.