Внизу, задрав головы, стояли мальчишки и девчонки из шестого «б».
Самолет с красными крыльями выделывал в воздухе такие фигуры, что Вера Аксенова тоненько ойкала, а Сашка Ермаков то и дело ронял свой огромный «министерский» портфель на ногу Костылеву. Тот морщился от боли и, прыгая на одной ноге, смотрел в небо посрамленный и расстроенный. Ему хотелось крикнуть: «Прости, Жека! Ты герой…» Но Женька был далеко в небе.
«Еще умрет с горя!» — серьезно подумал Женька, пронесся над самыми крышами и приветственно помахал рукой огорченному Кольке: «Я все забыл!» И, ликуя, круто набрал высоту.
Из-за угла вышел Колька Костылев. Увидев Женьку, сидевшего на корточках перед огромной лужей, осмотрелся — вокруг никого не было.
Колька шмыгнул остреньким носом, повел им в разные стороны, словно принюхивался. В его голове лихорадочно крутилось: чтобы такое выкинуть? От нетерпения он переложил портфель из руки в руку, почесал носком левой ноги под коленкой правой и метеором исчез в кустах акации, растущей под балконом соседнего дома.
А Женька, поглощенный воображаемым полетом, наклонялся набок и чуть не падал, когда его «Стрекоза» делала крутой поворот. Он и не заметил, как носком ботинка сдвинул портфель в лужу и вода тоненькой струйкой побежала внутрь, к красным и синим корешкам учебников.
Впереди медленно плыло огромное облако, похожее на баранку. Женька направил самолет в голубой кружок. И только ощутил холодок облака, как голубой кружок разлетелся вдребезги. В лицо веером ударили грязные брызги.
— Ха-ха-ха! — услышал он торжествующий хохот Кольки Костылева. — Сообщение ТАСС: стрекозел столкнулся с мухой и спикировал в лужу! Для его спасения вышла тихоходная баржа! Ха-ха-ха!..
Кренясь набок, в луже тонула огромная калоша.
Грязный, обиженный, Женька стиснул кулаки и кинулся к Костылеву.
Квартала три бежал за ним Женька, а потом отстал: бежать за Костылевым бесполезно. Он на шестидесятиметровке — первый среди шестых классов.
Женька прислонился плечом к водосточной трубе, чтобы немного отдышаться, а то ноги подкашивались. Посмотрел на круглые часы, висевшие на углу.
«Уже два!» — Женька сразу же забыл про Костылева. В мыслях он был уже в просторной мастерской, где духовито пахло сосной и березой. Там, на третьем столе от окна, лежит его краснокрылая «Стрекоза». Он начал делать ее зимой. И очень торопился, чтобы успеть до осенних дождей испытать в воздухе. Прежняя его модель, названная на манер «Ту» «Чиж-1», не набрав высоты, ударилась в телеграфный столб и рассыпалась. Руководитель кружка Владимир Николаевич объяснил неудачу тем, что «Чиж-1» попал в сильный вихревой поток. Это на областных соревнованиях случилось. Из пятого «б» тогда человек десять болело за своего однокашника. Среди болельщиков был и Колька Костылев. Он потом целый месяц рассказывал, как «Чиж-1» сбил телеграфный столб.
Заложив руки за спину, по мастерской неторопливо прогуливался Юрка Баулин, черноволосый парнишка в квадратных роговых очках, присматриваясь к работающим мальчишкам. Временами он демонстративно выбрасывал руку вперед и смотрел на сверкающие никелем часы.
— На восемь минут опоздал! — громко выговорил он Женьке. — Я не люблю иметь дело с необязательными людьми.
— Ладно уж, извини… — Женька еле сдерживал улыбку: до того в эту минуту Юрка был похож на своего отца.
Женька полез в свой шкафчик, достал шасси с резиновыми колесиками, кабину, выдавленную из желтого оргстекла, новенький мотор и разложил все на столе рядом с раскинувшей красные полутораметровые крылья «Стрекозой».
— Сколько весит твоя аппаратура… после всех переделок? — спросил он Юрку.
— 108 граммов 30 милиграммов.
— Много. Я же предупредил! — огорченно посмотрел на приятеля Женька.
— На сколько сбавить?
— Хоть бы граммов на 10, а лучше — на 20.
— Вполне реально. Если я применю малогабаритные аккумуляторы. Правда, они — дефицит. Но могу найти. Могу… — Юрка потрогал пальцем крыло «Стрекозы». От малейшего прикосновения самолет, сделанный из легчайшей бальзы и сосновых реек, обтянутых тончайшей папиросной бумагой, закачался.
— Твоя конструкция не внушает доверия. Развалится!.. А я аппаратуру радиоуправления, между прочим, целый год делал.
— Я тоже — год. Смотри! — Женька быстро отсоединил крыло от фюзеляжа и, закрыв глаза, бросил на пол. Отчетливо слышал он, как боком ударилось крыло о пол, подскочило, еще раз ударилось.
— Нормально, — одобрительно заметил Юрка.
И Женька понял, что крыло с честью выдержало столь рискованное испытание.