— Эй, пастушок, куда же ты? — засмеялся отец, наблюдавший за сыном из распахнутого окна.
Орион, похожий на черную каменную глыбу, тяжело вывалился из тумана. Его боялись не только ребята, но и взрослые. Однажды он незаметно подошел к колхозному сторожу, когда тот воду из колодца доставал, и вместе с ведром перебросил его через колодец.
Орион посмотрел в сторону Кольки, копытом ковырнул землю и прошел мимо.
— Здорово, брат! — раздался звучный голос дяди Акима. — Ты Орионки не бойся: у тебя же кнут в руках.
Колька покрепче сжал ременной кнут — про него он от страха совсем забыл, и сбежал с крыльца.
— Привет, дядя Аким, — сказал из окна Василий Петрович. — С таким помощником все стадо растеряешь.
— Это мы еще посмотрим, — пастух ободряюще подмигнул Кольке. — Твой отец, поди, забыл, как у меня в подпасках бегал и сапоги в болоте потерял…
— Тоже выдумаешь, дядя Аким, — смущаясь, что его выставляют перед сыном в таком неприглядном свете, поспешно вставил Василий Петрович.
— Он коряги испугался, — с улыбкой продолжал дядя Аким, — и так драпанул, что из сапогов выскочил.
Колька и дядя Аким шли по деревне. Хозяйки выгоняли коров на дорогу и каждая просила:
— Ты уж, Аким, за моей-то присмотри.
Пастух согласно кивал.
— Не пропадет. У меня теперь зоркий глаз в помощниках.
Хозяйки с недоверием смотрели на Кольку. Тот чувствовал себя под их взглядами неловко и старался поскорее прошмыгнуть мимо.
Первый выпас
В поле туман уже рассеялся. Его белые лоскутья висели только на кустах ивняка да лежали в неглубоких ложбинках. И тут, на просторе, Колька увидел все стадо, огромное, беспокойное. Выйдя за околицу, коровы, овцы, козы, ошалевшие от свободы, стали разбредаться.
— Заходи, брат, с левого фланга, — приказал дядя Аким. — Уведем их поближе к лесу, чуток успокоятся. Тут они дом чуют.
Колька побежал, то и дело посматривая на Ориона, который, как ему казалось, тоже косил в его сторону. Недобрым светом горели глаза могучего быка. У Кольки даже такое подозрение возникло: Орион ждет, когда они останутся один на один.
Комолая корова Милка оглянулась — сзади никого не было. Она радостно замычала и кинулась к деревне.
— Куда! — наперерез ей бросился Колька. Занес кнут, чтобы хлопком напугать корову, носком резинового сапога зацепился за кочку и упал. Перекинувшись через плечо, алюминиевая фляжка больно ударила по затылку.
Кольке не хотелось подниматься с земли. Он понимал: корову теперь не догонишь, и ему было стыдно, что просмотрел ее. Сбоку шумно прокатился черный лохматый шар.
«Полкан!» — обрадовался Колька и встал на колени.
Собака бежала не вдогонку за Милкой, а чуть вбок. Когда она обошла корову, то резко свернула к дороге и ожидающе замерла на обочине.
Не добежав метров тридцать, Милка остановилась и настороженно посмотрела на Полкана. Тот, словно бы нехотя, пошел ей навстречу. Корова неуклюже развернулась и побежала к стаду.
«Ишь, какой умный!» — подумал Колька.
Стадо вышло на пригорок, поросший редкими кустами шиповника. На солнцепеке уже вовсю зеленела молодая трава, и в холодное туманное утро ее зелень казалась неестественно яркой. Коровы тянулись за травой, жадно щипали ее и, словно укалываясь о нежные стебельки, громко фыркали.
Колька поискал глазами дядю Акима, но не нашел. Мимо пробежал Полкан. Колька позвал его, а тот даже ухом не повел.
Солнце выкатилось на гребень леса как-то неожиданно, разом, и весь пригорок, покрытый каплями росы, вспыхнул тысячами огней. Туман в ложбинках посерел, потом пожелтел и растаял.
Из деревни донесся надсадный треск мотора — кто-то запускал дизель. Прочищая горло, хрипло закричали петухи, звякнули ведра, наверное, кто-то шел по воду и спросонья неосторожно стукнул одно ведро о другое. Со стороны казалось, что там, в деревне, поднялся беспорядочный шум и гвалт. И Колька удивился, как это раньше он спокойно спал себе до девяти часов и ничегошеньки не слышал.
Кто-то сердито зарычал. Колька опустил глаза — перед ним стоял Полкан. Он не помахивал хвостом, что на собачьем языке означает: «Мы с тобой друзья», а, опустив хвост, тихонько рычал.
— Полкан, ты чего? — весело спросил Колька.
Полкан зарычал громче.
Не понимая, чем он обидел собаку, Колька осмотрелся и увидел, что две козы ушли далеко, в сторону перелеска. «Опять прозевал!» — Колька вприпрыжку побежал за ними.
Заметив его, козы во всю прыть припустились к перелеску.