Только в реальности всё совсем иначе. На самом деле, магия не всесильна, и чаще всего маги ограничены своими сферой и уровнем силы, ну и даром, если таковой имеется.
Верн обладал высоким уровнем боевой магии, а также даром следопыта — мог легко видеть чужие магические плетения, их предназначение и источник. Это здорово помогало в работе следователя, а раньше — в разведке.
Однако для того, чтобы действовать действительно эффективно, создавать сильные заклинания, да и банально бегать за преступниками, быстрая реакция и выносливость были жизненно необходимы.
Поэтому Верн за последние двадцать три года — с момента поступления в Академию в свои пятнадцать — ежедневные тренировки пропускал всего пару раз.
В первый раз это случилось, когда он, будучи второкурсником, подрался с парнем с выпускного курса из-за девушки. Причём девушка эта ему даже не нравилась. Она никому не нравилась — полноватая заучка с грустно закрученными в пучок серыми волосами. Она училась с Верном в одной группе и была предметом постоянных насмешек окружающих.
И однажды, когда тот придурок-выпускник в очередной раз довёл девчонку до слёз на глазах у всех в столовой, Верн не выдержал и дал ему в морду.
Драка вышла знатная, но имела свои последствия. Парня-выпускника после тщательного расследования инцидента отчислили за неподобающее поведение. Оказывается, травить и преследовать тех, кто слабее было его любимым развлечением, потому поводов для отчисления набралось с дюжину.
Верн тоже тогда получил взбучку за драку и отработку в виде недели разгребания рухляди в подвалах академии. Правда, до этого ему пришлось провести три дня в академическом госпитале, где целители сращивали ему сломанные руку и нос.
Второй раз он надолго выпал из графика своих тренировок, когда четыре года назад умерла Саита — его девушка.
Верн был намного старше неё и влюблён был, как герой мыльной оперы — без шансов на здравый смысл. Потому не замечал никаких её странностей. И только когда начали жить вместе, он понял причину её болезненного внешнего вида и периодических внезапных исчезновений на несколько дней. Саита пила.
Запои могли длиться от пары дней до недели, с уходами в какие-то низкопробные бары и притоны. Верн разыскивал и вытаскивал её оттуда. Она отсыпалась, плакала и клялась, что больше никогда. А через месяц всё повторялось снова.
Но однажды он не успел. В притоне, где собралась весёлая компания, возник пьяный спор, который перерос в резню и Саита просто неудачно попала под горячую руку. Ей тогда едва исполнилось двадцать один.
Верн тяжело и долго переживал своё горе, а когда наконец успокоился, решил, что уже слишком стар для всех этих переживаний. В конце концов, их ему хватало и на работе.
Он не хранил целибат и с женщинами встречался. Но старался держать всё на уровне постели и редких выходов в театр или ресторан. Никаких милых долгих посиделок у камина, знакомств с друзьями и родителями или совместных поездок на отдых. Он больше не хотел ни к кому привязываться и до дрожи боялся, что привяжутся к нему.
Правда, в последнее время в его личной жизни и вовсе был полный штиль. Видимо, это было как-то связано со штормами на работе из-за несостоявшегося заговора и разгребанием его последствий.
Хорошенько измотав себя на тренажёрах и приняв душ, Верн вышел в коридор, задумчиво оглядывая квартиру. Вчера, после весьма насыщенного событиями дня, магического истощения и более чем позднего ужина его так развезло, что он даже с трудом помнил, как добрался до постели. Не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться, в какой из трёх гостевых спален Мали разместила его гостью.
Подумав, он понял, что придётся проверить все и как раз собирался постучаться в одну из них, когда дверь другой, той, что в конце коридора, приоткрылась и из неё выглянула встрёпанная чёрная шевелюра. Девушка огляделась и не заметив частично скрытого кадкой с высоким растением Верна, обернулась и сказала что-то в комнату.
Оттуда тут же выскользнул её фамильяр и медленно пошёл по коридору, оглядывая закрытые двери. А за ним вышла и девчонка, в одном белье и с вещами в руках. Верн сглотнул и закрыл глаза. Твою ж!..
Он отвернулся и громко произнёс:
— Уборная — за углом справа, белая дверь со стеклянными вставками.
Сзади послышался тихий вскрик, затем матерное слово и звук шлёпающих по полу босых ног в направлении ванной.
Хлопнула со звоном в стёклах дверь, изнутри послышалось ещё несколько непечатных слов, потом оттуда вылетел кот и дверь хлопнула снова. Верн улыбнулся и отправился на кухню, прокручивая в памяти образ полуголой девушки, крадущейся по коридору его квартиры.