Тогда, в свои неполные пятнадцать, я всё ещё была ребёнком. Любимым, избалованным ребёнком, который в теории знал, что в жизни есть зло и оно может прийти в любую минуту. Но это теоретическое знание было настолько далеко от той реальности, в которой я жила, что воспринималось, как страшная сказка. Пока эта сказка не ворвалась в нашу жизнь и не разрушила её.
Мама никогда не скрывала своего прошлого от нас с отцом, и мы все были готовы, что однажды можем с ним столкнуться. Ну, я думала, что я была готова. Ровно до того момента, когда действительно столкнулась.
Помню мамино бледное до синевы лицо и чёткие молниеносные движения. Вот она хватает меня и срывает с шеи свой аварийный амулет. Мгновенье — и мы уже у отца в кабинете. Она суёт мне в руки подготовленную заранее шкатулку. И вот туда же вбегает отец с перекошенным от страха лицом. Они только успевают обменяться взглядами до того, как тут же, в кабинете открываются порталы.
Четыре женские фигуры, замотанные в красное ступают оттуда. Одна из них сразу же падает замертво, с торчащим из шеи метательным кинжалом, посланным мамой. Ещё одна выдёргивает такой же клинок из своего плеча и отправляет его грудь моему отцу, бросившемуся на неё с коротким мечом. И тут же бьёт его ногой в живот. Отец сгибается и заваливается на бок. Его глаза закрываются.
Я кричу, но тут же замолкаю, когда вижу, как в мою сторону поворачивается одна из валькирий с двумя длинными мечами в руках. Но тут вступает в бой мама. Она метает последний кинжал в шею той, что собиралась напасть на меня. Не убивает её, только царапает.
Валькирия оборачивается и нападает на маму вместе с двумя остальными. Мама отбивается одним мечом. Она одна против троих, но она лучшая. Я никогда не видела, чтобы кто-то мог двигаться с такой скоростью!
И потому я боком, медленно отхожу в сторону отца. Я уверена, что мама справится. Но папа…
Это было моей ошибкой — нельзя было отворачиваться. Нужно было остаться и помочь маме. Вырвать кинжал из горла мёртвой валькирии и убить ещё хотя бы одну из оставшихся. Ведь мама учила меня сражаться и убивать. Как оказалось, я была совершенно не готова к этому в реальной жизни.
Много лет прошло с тех пор, но не было ни дня, когда бы я не думала о том, что было бы, если бы я тогда не струсила. Справились бы мы вдвоём с мамой с тремя валькириями или обе погибли?..
Мама убила ещё одну валькирию, но оставшиеся две воспользовались моментом и всадили все свои клинки в её тело. Я ещё успела обернуться и увидеть мамино оседающее на пол тело с торчащими из него тремя мечами.
От ужаса сдавило горло и я даже не могла закричать. И в этот момент отец, успевший сесть на полу, с силой дёрнул меня за руку, отчего я упала на колени, сорвал мой амулет и вытолкнул в портал.
Кажется я задремала, и стук в дверь заставил меня вздрогнуть от неожиданности.
— Можно войти? — Раздался из-за двери голос Верна.
Но не успела я и рта открыть, как дверь распахнулась и в комнату вошёл хозяин апартаментов.
— Тебя манерам тролли учили? — Спросила я, резко садясь в постели.
Граф остановился на полпути к кровати, растерянно обернулся на дверь, снова на меня и нахмурился:
— Извини, я задумался. — Он виновато улыбнулся. — Так можно? Или мне выйти и начать заново?
Я хмыкнула и пожала плечами:
— Проходи уж, всё равно уже здесь.
— А в другой раз, — протянул мой фамильяр, спрыгивая с кровати и усаживаясь посреди комнаты на пол.
— Я тебя чесоткой прокляну. Или огромным прыщом на носу. Или жопе. — Закончил он и под сдавленный смешок Верна улёгся на пол и начал демонстративно вылизывать яйца.
Я прыснула и отвернулась.
— Ты хотел поговорить?
Верн взял у стены стул и поставил рядом с кроватью, напротив меня.
— Мы можем попробовать сходить к тебе домой…
— Угу, чтобы ты по адресу пробил, кто я такая. — Перебила его я.
Верн устало вздохнул:
— Ринара Саттэй, двадцать шесть лет. Два года назад закончила Вейлорнскую академию магии по специальности «Охранные системы и контуры». Уровень магии — четвёрка. Приёмная мать — Зельда Ламорис, нелегально создаёт и продаёт артефакты. Подозреваю, «глушила» у тебя от неё. Хватит, или ещё рассказать про твоих подруг и их личную жизнь? Ах да, ты спишь со своим начальником — Эдрианом Марквилем, тридцати двух лет, не женат, бабник.
По мере того, как он говорил, я чувствовала, как всё ниже падает моя челюсть, но на последних словах я рот захлопнула. Он копался в моей личной жизни?!