Родители играют в бильярд и смеются, а я прячусь от няни, которой обязательно нужно уложить меня в постель в девять вечера, иначе океан выйдет из берегов и наступит конец света.
Я вышла и тихо прикрыла за собой дверь. Постояла некоторое время, прислонившись к ней спиной, пряча воспоминания в тайный уголок. Это было хорошее воспоминание, такие обычно не приходили.
В последнее время я вообще старалась не вспоминать свою жизнь до того, как очутилась в Делории. Казалось, если не думать о том, что случилось тогда, то и не было сорванного мной маминого браслета, а потом — трусливого отступления, когда ей нужна была помощь.
Не было. Было, но с кем-то другим. И давно.
Я потрясла головой, как собака после мытья, привычно задвигая воспоминания в дальний угол, и двинулась по коридору в правое крыло здания.
Предсказуемо, бильярдная в графском доме тоже нашлась, хотя и в ней хозяина не оказалось. Я уже обошла почти всё здание и собиралась было сдаться, когда услышала странные звуки из дальнего конца коридора.
Звук был такой, будто кто-то вязал на спицах, если представить, что спицы эти были размером с черенок от швабры и деревянными.
Я двинулась вперёд и остановилась у большой двустворчатой двери, из-за которой и слышался привлёкший меня звук. Послушав немного и так и не придумав, что бы это могло быть, я постучала. Куда там! Что бы там ни происходило, моего стука там точно слышно не было из-за шума.
Тогда я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Но то, что я там увидела, требовало полноценного обзора, так что я открыла дверь пошире и замерла, рассматривая и, кажется, пуская слюни.
В спортивном зале, размером не меньше, чем половина недавно обнаруженного мною бального и оснащённого по последнему слову техномагии тренировался Верн. Размахивая, как мечами, двумя деревянными палками, он сражался против магического фантома с такими же деревянными палками.
Ещё в академии мы с девчонками иногда бегали тайком смотреть на тренировки боевиков. Что-то первобытное, брутальное и невероятно сексуальное было в этих боях. Сильные, тренированные, блестящие от пота полуголые мужские тела, точные быстрые движения, запах пота, гортанные выкрики будоражили женские сердца и кружили головы многим.
Многим, только не мне. Хотя зрелище и нравилось мне с эстетической точки зрения, на парней я не западала. Видимо, потому что среди тех парней не было Верна.
Я сглотнула резко пересохшим горлом, чувствуя, как приливает к щекам кровь и ускоряется дыхание. Я смотрела на его идеальное тело, совершающее резкие движения, прыжки, выпады, удары, а представляла…
Нет, нет, нет!
Надо уходить, пока не поздно! Ещё не хватало спать с крысаком! Он ведь враг. Враг, Рин! Вспомни об этом!
Уговоры не действовали, тело настойчиво требовало своего — отдаться сильному самцу прямо здесь и сейчас. Я закрыла глаза и отступила в коридор — надо уйти. Просто физически уйти, пока мозг окончательно не отключился. Ещё шаг. Закрыть дверь…
— Рин, ты что-то хотела?
Я вздрогнула от его хриплого, запыхавшегося голоса прямо над своей головой и открыла глаза. Взгляд упёрся в рельефную грудь, спустился ниже, к кубикам пресса. С трудом подавив желание потрогать всё представленное передо мной тело, я медленно подняла взгляд сначала к губам, а затем и глазам.
Сердце грохотало в ушах, и мне казалось, что у меня на лице написано всё, что я думала. Если бы я вообще могла о чём-то думать!..
— Рин. — Его голос теперь был ниже и ещё более хриплым.
Верн распахнул дверь и сделал шаг в мою сторону. Где-то за дверями тренировочного зала грохнули о пол деревянные палки. Звук заставил меня на мгновенье собраться. Уходить! Бежать!
Я затравленно оглянулась на коридор. Но в этот момент он схватил меня за запястье и шагнул почти вплотную:
— Посмотри на меня. — Потребовал он тихо, но я вопреки требованию закрыла глаза. — Посмотри. Ну же, девочка, это не страшно. — Раздалось у самых моих губ.
И я сдалась.
Его глаза уже не были серыми. В тусклом коридорном освещении они были почти чёрными. И я смотрела в них не отрываясь, вдыхала запах разгорячённого тренировкой мужского тела, ощущая его тепло. И плыла. Рин больше не было. Была только лужица розового сиропа у ног победителя.
Его губы, накрывшие мои, не были ласковыми, как не был и он сам. Верн целовал жёстко, зло. Будто мстил за что-то. А я задыхалась, я сходила с ума. От этого поцелуя, не оставляющего мне права выбора. От рук, мнущих моё тело и с силой вжимающих мои бёдра в его. От того, как через одежду я чувствовала его возбуждённый член, упирающийся в мой живот.