Я ожидала чего угодно — злости, обид, упрёков, ордера на арест, но только не того, что он сделал. Расхохотался.
Я сложила руки на груди и стояла, ожидая, когда прекратится истерика. Ну, ясно же, что истерика! Потому что смешного я точно ничего не сказала. Хорошо, что смеялся он не очень долго, а то я уже стала присматривать сковородку, чтобы остановить приступ.
— Боги, Рин! Ты — нечто! — Сказал он, переводя дыхание.
— Да? — С сомнением спросила я. — И что такого во мне особенного? И смешного?
— Да всё! — Сказал он, качая головой. — То, как быстро ты меняешь своё мнение и решения. Как любишь прятаться и убегать, вместо того, чтобы решать свои проблемы. И это твоё подростковое сопротивление слову «надо».
— Подростковое?! — Я вспыхнула. — Прячусь и бегаю? Да что ты знаешь обо мне и моей жизни?!
— Многое. — Перебил он. — Гораздо больше, чем тебе хотелось бы.
— Что!..
Весь мой запал мгновенно угас. Что он имеет в виду? Не мог же он…
— Я не собирался расследовать твоё прошлое. — Сказал он, подтверждая мои худшие опасения. — И дал приказ подчинённым свернуть это. Но произошёл сбой в передаче информации.
Я отступила на шаг, всё ещё не веря в происходящее. Никто из всех моих близких не знал, что произошло в моём прошлом. Я даже приёмной матери не рассказывала. Благо, она и не спрашивала. Вернее, спрашивала, но не настаивала на ответе.
Единственным человеком… эльфом, кто знал об этом был Учитель. Но тут уж ничего не поделаешь — мы познакомились гораздо раньше, чем всё это произошло, а он всегда отслеживал судьбы своих воспитанников.
И вот теперь ещё и этот незнакомый… малознакомый мужчина, а заодно и все его подчинённые, в курсе моей истории. Или?..
— И? — Надеясь услышать что угодно другое, только не о моей семье, спросила я.
— Я знаю про твоих родителей и кем была твоя мать.
В глазах потемнело, уши заполнил противный писк, будто я попала в пещеру, полную летучих мышей. Чувствуя, что сейчас грохнусь в обморок, я потянулась рукой к стене. Только она оказалась дальше, чем я рассчитывала, и я покачнулась.
— Рин. — Верн метнулся в мою сторону и подхватил. Сначала за талию, а потом и на руки. — Демоны!..
Это было последнее, что я услышала, прежде чем отключиться
Глава 24
Рин
В себя я пришла лёжа на диване в его гостиной. С одной стороны меня обнюхивала и облизывала чёрная кошачья физиономия, с другой — виновато смотрела человечья.
Мне смотреть на него не хотелось, так что я снова закрыла глаза, втайне надеясь, что опять провалюсь в обморок, а следующее пробуждение будет уже в других декорациях. Например, я буду дома у Зельды, а вокруг будет пахнуть булочками, а не вот этим.
— Чем воняет? — С трудом разлепив сухой рот и один глаз, спросила я.
— Горецвет. — Ответил Верн и, подвинув к дивану стул, оседлал его.
В руках он держал открытый флакон тёмного стекла. Горецвет — редкая и весьма дорогостоящая дрянь… в смысле трава. Не думала, что когда-либо увижу эликсир из неё вживую. Но чему я удивляюсь? Он слугам магические полотёры покупает. Почему бы не купить баночку горецвета, который стоит, как слёзы девственницы, побывавшей в плену у троллей.
Я отвернулась и снова закрыла глаза, вспоминая то, что он сказал на кухне. Было противно от собственного бессилия перед этим человеком, который знал мою тайну и мог распорядиться ею как угодно. Может и правда грохнуть его? Самый быстрый способ избавиться от проблемы.
Я приоткрыла один глаз и бросила на графа быстрый, оценивающий взгляд. Вспомнила, как он ловко махал палками против фантома в зале для тренировок — нет, так просто его не возьмёшь. Хотя… тут же возникла другая картинка — как он отлетает от меня и врезается в стену после удара «глушилой». Эх, сладкие воспоминания!
— Думаешь, как проще избавиться от меня? — Хмыкнул рядом граф.
— Мысли читаешь? — Спросила в ответ.
— Мне не нужно. У тебя это на лице написано. Заглавными буквами.
Я промолчала, только поморщилась от шершавого языка кота, который добрался до моих век.
— Рин, я тебе обещаю, что эту информацию я никогда не использую против тебя. — Сказал наконец Верн.
— Ты уже обещал однажды кое-что. И не сдержал слово. — Я медленно развернулась и села на диване, подтягивая и складывая ноги «восьмёркой». — А это тайна, которую я не доверяла даже самым близким. И теперь об этом знаешь ты и все твои люди.