Пусть даже он считает меня хорошим специалистом — вранье, конечно, учитывая мой скромный опыт. Но даже если и так, то в Делории хороших специалистов сотни. А вот Теней по всей стране было всего пять, и из них всего трое в Вейлорне. А теперь я и вовсе здесь одна осталась. И вот за этим то он и охотился.
Так что все эти сказочки на ночь про охранные контуры, которыми я буду заниматься пусть рассказывает кому угодно, только не мне! Нет, я вполне допускаю, что и контурами я заниматься буду.
Только скорее всего не разрабатывать, а вскрывать у каких-нибудь подозрительных личностей, чтобы проверить, не шпионят ли они на благо недружественного государства. Ну, или что-нибудь в таком роде.
Я осмотрела полки и вытащила увлажняющий крем для тела. Скинула полотенце и стала втирать средство в кожу, заодно разглядывая себя в зеркало. Как обычно, за зиму я набрала пару лишних килограммов. В принципе, в некоторых местах они даже и не были лишними. Жаль, что они не только в тех местах набирались.
Интересно, а Верну моя фигура нравится? Он вон какой весь раскачанный да рельефный…
Я завернулась обратно в полотенце, размышляя о наших отношениях. О моём к нему отношении. Непонятным образом Верн одним своим присутствием в моей жизни дыру в душе если и не закрывал полностью, то как минимум заслонял, заставляя на время забыть о ней. И это пугало.
Опыт показывал, что любая привязанность — это потенциальная боль. Боль потери, как с родителями, или боль предательства, как с Эдом, а теперь ещё и с Илом. Но с другой стороны, это было приятное чувство. У меня такого никогда раньше не было и мне очень хотелось зайти на эту территорию. Хотя бы просто, чтобы знать, как это — любить?
Я стащила с волос полотенце и, аккуратно расчёсывая спутавшиеся пряди пальцами, вспоминала наш вчерашний разговор, его предложение и намёки. И не только намёки, но и вполне конкретные действия.
Тело прошило короткой молнией, от которой стало горячо внизу живота. Невидящим взглядом я смотрела в зеркало и вспоминала его руки, губы, запах…
Хорош гад!
Вот и что делать? Послушать кота и отпустить контроль? Прыгнуть в эти отношения, а потом — будь, что будет? И буду я потом плакать и мучиться как девчонки.
Или всё схлынет само собой после того, как я перестану фантазировать на эту тему и просто залезу к нему в трусы?
Богатое воображение сразу же подкинуло картинки данного предмета гардероба и того, что внутри, и меня бросило в жар. Ну всё, пора заканчивать с фантазиями и переходить к действиям. А то шарахаюсь от него, как престарелая монашка от стрип клуба.
Пока я крутилась перед зеркалом, представляя, как, где и в каких позах я больше не буду шарахаться от Верна, у меня за спиной открылась незамеченная мною ранее вторая дверь, и в ванную вошёл щурящийся на свет предмет моих размышлений.
Я так и замерла, разглядывая его в зеркальном отражении. Немного взлохмаченный спросонья, с лёгкой щетиной, с голым торсом и висящими на бёдрах домашних штанах. А ещё со всеми этим мышцами и порочной, тёмной дорожкой, спускающейся от пупка куда-то под резинку штанов.
Твою ж мать, Верн! Ну, нельзя быть таким нахально-сексуальным! Особенно после того, что я тут себе надумала и намечтала! Мой ослабленный алкоголем мозг может не выдержать такого потрясения и стечёт хозяйке в трусы.
Упс, трусы…
— Эмм, привет!
Я развернулась, оперлась о зеркальную тумбу задницей и улыбаясь одними губами, бросала вороватые взгляды по ванной, пытаясь вспомнить, где бросила своё грязное бельё.
Оно обнаружилось на полу возле душевой. Я боком переступила в ту сторону.
— И тебе. — Насмешливо и хрипло отозвался он.
Один этот его голос уже можно считать предварительными ласками! Либидо сходило с ума, и я вроде уже сама с собой договорилась, что на всё согласна. Проблема в том, что он ничего не предлагал. Только стоял и щурился. Проследил за моим взглядом и ухмыльнулся.
— Ты можешь спокойно подойти и забрать свои вещи, — сказал он, слегка склонив голову набок. — Обещаю смотреть только на полотенце. Ну… большую часть времени.
Так, не краснеть! Не краснеть, я сказала! Он просто дразнит. И всё-таки покраснела.
— А ты вообще почему не стучишься?! — Разозлилась я на себя, но обвинить решила его. — Я может тут… — хотелось сказать «на унитазе сижу», но вместо этого сказала другое. — Голая!
— Хм… — Верн многозначительно осмотрел меня с головы до ног, перевёл взгляд на валяющееся на полу бельё, снова на меня. — А ты — нет?
Всё! Убить!
Чувствуя, как из красной становлюсь бордовой, я рванула к своим сиротливо валяющимся на полу тряпочкам, аккуратно присела, придерживая полотенце, чтобы сильно не распахнулось и демонстративно направилась к своей двери.