— Чего? — Я даже поперхнулась от таких странных выводов.
— А то! Ты с подружками своего бывшего обсуждала, когда я только тебя в хозяйки взял.
Я набрала воздуха, чтобы прокомментировать последний пассаж, но передумала и медленно выдохнула. Ладно, пусть это теперь называется «взял в хозяйки».
— И?
— Ты на него не злилась. — Он склонил голову на бок, ожидая, пока я обдумаю его слова.
— И что, если я на кого-то злюсь — значит влюбилась?
— А то! — Фыркнул этот эксперт в области человеческих отношений. — Только если он тебя обидел, то я всё равно его проклясть могу.
Я усмехнулась, потом наклонилась и чмокнула его между ушей.
— Один ты у меня защитник! Но не нужно, спасибо. Он не то чтобы обидел… просто то, как он со мной разговаривает и держится!..
— Хамит? Проклятье от этого хорошо помогает! — Он чуть ли лапками не потирал. — Я не буду сильно, ты не волнуйся! Так, по мелочи. Прыщ на языке наколдую. Или ещё где…
Я хмыкнула.
— Ты ж хотел, чтобы я с ним переспала. Мне с ним как целоваться, если у него прыщ на языке? Это ж зараза в чистом виде. Да и противно.
— Ладно, тогда чирьев на задницу наколдую. И вежливым станет, и целоваться не мешает. Ф-фу! — Пока я ржала, Адам тёр язык лапой, будто снимая с него мусоринку. — Зачем вы вообще это делаете? Языками это вот всё…
— Тебе не понять, пушистый. — Сказала я, всё ещё фыркая от смеха. — И нет, он не хамит. Просто обращается со мной, как с ребёнком.
— Так по сравнению с ним ты и есть ребёнок.
— И ты туда же?!
— Неее, не туда. Просто он старый по сравнению с тобой. — Я фыркнула, и он, кажется, немного обиделся. — Правда! У него даже волосы серые над ушами! Такое у старых людей только!
В общем, к тому моменту, как Верн постучал в дверь, чтобы пригласить меня к завтраку настроение уже немного исправилось и убивать мне уже не хотелось. Только немножко отомстить.
Поэтому я сидела на кровати, ждала и мысленно потирала руки в предвкушении зрелища. Как он сейчас по своей привычке вломится ко мне в комнату и его шарахнет моей охранкой. Я даже посмеивалась тихонько, наглаживая кота, валяющегося тут же и молчаливо не одобряющего мою выходку.
По его кошачьей логике прыщи на заднице — это нормально. А магический шок от встречи с замаскированной под сигнальную боевой нитью заклинания — слишком уж серьёзное наказание за неверно выбранный тон. А по мне так в самый раз!
Стук повторился. Хм, что-то новенькое — Верн не врывается в комнату после первого же стука.
— Да-да? — Спросила я, стараясь придать голосу как можно больше заботы и доброжелательности.
— Рин, это я.
Я фыркнула про себя — то же мне «я»! И что? — и продолжила сидеть на кровати. Ну же, попробуй войти! Может подбодрить его?..
— Входи, незаперто.
— Рин. — И голос такой… — Я — маг, если что. Я твою охранку почувствовал в момент, когда ты её ставила.
Гад! Всё ему нужно испортить!
Я поднялась и пошла таки к двери. Махнула рукой, снимая и сминая нити заклинаний и дёрнула за ручку. Предсказуемо, на пороге стоял Верн в образцово-показательном брито-причёсанном виде и с наглой ухмылкой, которую он пытался выдать за улыбку.
С этой же улыбочкой он медленно осмотрел меня с ног до головы, демонстративно задерживая взгляд на вырезе платья и голых коленках. Чем ниже опускался его взгляд, тем выше поднималась температура моей крови. К концу осмотра она уже просто кипела и клокотала.
— Доброе хэ!.. — Начал было говорить он, но отчего-то прервался.
Оказывается, некоторые плохо приспособлены к разговору, когда им бьют под рёбра кулаком.
Вообще-то я — девушка добрая, чесслово! Но есть пределы моему терпению. Я ведь уже почти не злилась, и приди он с нормальным лицом, а не вот этой наглой рожей, я бы не тронула. Но он, мало того, что не попался в ловушку, так ещё и это!..
Только Верн не дал мне насладиться возмездием и снова всё испортил. Я даже не успела опустить руку… да что руку — не успела понять, что происходит, как он эту самую мою руку перехватил. И вторую тоже. Резко, жёстко, молниеносно.
И также резко дёрнул меня на себя — у меня даже зубы клацнули, когда впечаталась ему в грудь.
— Играешь со мной, девочка? — Проговорил, перехватывая обе мои руки у меня за спиной одной своей, а второй прихватывая за горло.
От этого жеста и ледяного тона у меня сердце ухнуло в желудок, несколько раз там кувыркнулось, а вернувшись обратно, понеслось бешеным галопом. Выкрутиться было делом трёх секунд — ноги он мне оставил свободными. Не думаю, что не знал, что у него между ног находится одно из самых уязвимых мест. Да и превратить его наглую ухмылку в кровавое месиво одним ударом головы ему в переносицу тоже было несложно.