Первый выстрел тут же обдал девушку таким знакомым облаком пороховых газов, отдающим ароматом дыма от горящих хвойных иголок и подкоптившихся сосновых стружек. Отдача ощутимо стукнула в плечо, и Алика едва не завыла от накативших воспоминаний. Здесь все было на своих местах, даже линейка, которой вредина-прапор измерял, на сколько миллиметров отклонился выстрел от той или иной отметки. По стенам расклеены плакаты с инструкциями по обращению с оружием, как будто они когда-либо кого-то интересовали. Обычно в учебку приходит орава ребят, которых хлебом не корми – дай попалить из настоящего оружия, а людей из них делают уже вот такие, как, к примеру, этот самый прапор. Алика даже, смеясь, призналась себе, что вот когда-когда, а сейчас она бы не отказалась бы даже послушать вечное брюзжание хмурого заведующего тиром и инструктора по стрельбе.
В углу, на своем законном месте, сиротливо висел древний боксерский мешок. Алика все время задавалась вопросом, как он выдерживал такие ежедневные пытки, которым его подвергали живодеры-курсанты, избивая денно и нощно. Но мешок не только не разваливался, но и не подавал никакого вида о том, что ему уже очень много лет. Опять же, знала бы тогда Алика о существовании магии – непременно бы решила, что и здесь без нее не обошлось. От первого удара мешок звонко скрипнул креплением и мягко качнулся в сторону.
-Ты еще живой, старик? – засмеялась Алика и ударила сильнее.
Она помнила, как ночи напролет сбивала здесь себе костяшки до крови. Сюда она пришла девчонкой, еще ничего не знающей о настоящей жизни. Училище, по сути, являлось теплицей, и, несмотря на то, что она была одной из лучших и подающих надежды курсантов, она не была готова к тому, чем обернулась для нее учебная часть. Даже своеобразная практика не смогла ее в достаточной мере подготовить ее к такому будущему. Мало того, что она оказалась одна среди тридцати шести мужиков, которые составляли ее смену и не отличались деликатностью и хорошими манерами, так еще и начальство твердо решило, что бабе в армии не место, и теперь ей денно и нощно нужно было доказывать обратное. Первые две недели она была похожа на мумию, которую каким-то образом подняли из саркофага и заставили танцевать гопак. Бесконечные марш-броски с утяжелением, «водные процедуры», как они называли подводные погружения с аквалангами и подводный бой. Рукопашные тренировки – вообще отдельный вид пыток для курсантов, после которых она превращалась в один большой кряхтящий синяк.
Тем не менее, пережив первый месяц и умудрившись не отсеяться на первых отборочных мероприятиях, началась более сложная подготовка. Комплексные учебно-боевые операции с ориентированием на местности по памяти, психологическая подготовка, теория по обязательным дисциплинам и по выбору – словом, их натаскивали на самых жестких условиях. Алика не могла сосчитать, сколько раз она сказала «спасибо» начальству за это в будущем, но та подготовка оказалась бесценной. На том же этапе началось минно-подрывное дело, где девушка и открыла свой талант. Она даже уговорила инструктора дополнительно с ней заниматься, поскольку чувствовала к этому тягу. По выходе из учебки вдобавок к основному документу об окончании она еще получила корочку сапера-подрывника, после чего и была распределена в разведывательно-диверсионный отряд «Пилигрим».
Бережно сложив оружие в сейф, Алика еще раз оглядела такой родной тир. Знакомым движением подцепила прапорскую линейку и, в точности копируя его походку, вразвалочку подошла к мишеням.
-Два миллиметра отклонение… Войкович, чем смотришь – глазами, или чем пониже? – прозвучало в голове недовольное бухтение оружейника – Три миллиметра – у тебя в руках было что – автомат или сковородка?
-Да ведь тут прицел сбит, - сама себе ответила Алика и рассмеялась.
-Настоящий морпех и из рогатки может вертушку сбить, - наставительно проскрежетал инструктор в ее мыслях – Свободна!
«Эх, Петрович, знал бы ты, куда меня жизнь занесет – уже тогда бы списал за негодностью».
Раздался щелчок – сейф заблокировался. Алика, вздохнув, направилась к выходу. Еще раз оглянувшись и пытаясь запечатлеть это помещение в своей памяти именно таким, она вышла из Выручай-комнаты. За окнами уже стемнело – сколько же она просидела в захлестнувшей ее ностальгии?