В глаза сразу бросилась еще одна рамка, которая появилась здесь, кажется, совсем недавно.
ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ
Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора.
Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 28.
Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.
У Алики возникло ощущение, будто ее огрели по голове пыльным мешком. На этот раз она ожидала всего, кроме этого. Любого абсурда, любого бреда, к подобным безумствам Министерства она постепенно начала привыкать. Но это известие окончательно выбило у нее почву из-под ног.
«Амбридж – директор?! Прощай, нормальный Хогвартс, здравствуй, исправительная колония. Ух, какие теплые воспоминания».
Алика с выражением лица, которому позавидовали бы даже привидения Школы, вернулась в тренерскую. Последнее время она здесь разве что не ночевала, а все остальное время проводила в ней. Подземелье, как ни странно, располагало к изучению программы и подготовке к СОВ, да и зал, в котором Алика отрабатывала практические навыки, был в шаговой доступности.
Девушка снова и снова возвращалась к мысли о новом директоре Хогвартса.
«Вот теперь, подруга, ты точно в полной заднице».
Рука сама собой потянулась к нижней полке шкафа, где стояла бутылка огневиски. Глубоко в душе здравый смысл попытался возмутиться, но Алика быстро его заткнула.
«Я что, не русская что ли? Ситуация – лучше не придумаешь, тут сам бог велел нарезаться до синих чертей».
Огневиски обожгло горло, разгоняя тепло по жилам. В голове слегка зашумело.
«Ну, вот теперь можно и обдумать наше плачевное положение».
Глоток.
«Во-первых, я на испытательном сроке.
Глоток.
«Во-вторых, Дамблдор свалил из школы, и у Амбридж полностью развязаны руки. Здравствуй, магический холокост».
Еще глоток.
«Амбридж с высоты своего положения и близко меня к СОВам не подпустит».
Снова глоток.
«Супер».
Глоток.
«Все, хватит, тебе надо будет еще до комнаты доползти».
Бутылка снова отправилась в шкаф.
На Алику напала апатия. У нее такое случалось, и единственным лекарством от подобных мини-депрессий для нее служила гитара. Искренне порадовавшись тому, что следом за фактическим местом обитания следом сюда перекочевал и ее инструмент, девушка извлекла его из-за шкафа, и пошатываясь, вышла в зал и изящно съехала по стеночке на пол.
«Время меланхолии».
Она провела по струнам, и звук, отражаясь от каменных стен и усиленный акустикой, взлетел к сводчатому потолку. Алика сначала безотчетно перебирала струны, мурлыча что-то невразумительное себе под нос. Потом, почувствовав внезапно окрепший (а возможно, просто усиленный алкоголем) голос, она вполне осознанно ударила по струнам.
-Весна опять пришла, и лучики тепла
Доверчиво глядят в мое окно… - вывела она звучным альтом, слегка растягивая мелодию.
-Опять защемит грудь… И в душу влезет грусть… По памяти пойдет со мной…
В коридоре раздались шаги и шорох мантии, и через несколько секунд дверь в зал распахнулась.
-Что Вы здесь устроили?!
-Владимирский централ, ветер северный!!! – взвыла Алика, ударяя по струнам и заставляя их заходиться в истеричном звоне.
-Что за…
-Этапом из Твери, зла немеренно!!!
-Войкович!!!
-Лежит на сердце тя-а-ажкий груз!!!
-Что Вы вытворяете?!
-Владимирский централ… О, профессор, здравствуйте! - Алика широко ухмыльнулась.
-Вам захотелось вспомнить магловскую жизнь? Или вы готовите себя к возвращению к ним? – едко поинтересовался профессор – В таком случае, просто объясните, почему для своих пьяных концертов вы избрали МОЕ подземелье?! Вы считаете, что у меня мало проблем, чтобы выслушивать Ваше бренчание и вой?
-ВАШЕ подземелье, профессор, оказалось самым безопасным местом – с пьяной грустцой призналась Алика - большая часть школы его просто боится и не рискует сюда заходить, Вашими стараниями.
-И я поэтому обязан созерцать здесь такие спектакли?
-Вы могли себя избавить от этого и не приходить, в конце концов, я хотела – девушка картинно смахнула несуществующую слезу – в одиночестве смириться с приближающимся крахом моей жизни.