— То, что у меня больше никого нет, не значит, что ты можешь обращаться со мной как с вещью, Габриэль. Я, чёрт возьми, Уинтер Ромеро!
— Как с вещью? Ты издеваешься? Я только что купил тебе обед, стоимость которого мне хватило бы на продукты на всю неделю. Я отношусь к тебе так хорошо, как только могу, а ты стоишь и осуждаешь меня, как будто я тебя чем-то обидел!
У меня перехватывает дыхание, и я делаю паузу, но я ещё не закончил.
— Тебе не нужно напоминать мне, как тебя зовут, принцесса. Такие, как я, с детства знают это имя. Я всю жизнь наблюдал, как такие богатенькие сопляки, как ты, смотрят на меня свысока. Так же смотрел на меня твой отец каждый раз, когда давал мне работу, как будто я здесь для того, чтобы прислуживать тебе, угождать тебе, и всё остальное, что я делаю, не имеет ни малейшего значения! Чёрт, Уинтер! Я только и делал, что заботился о тебе, защищал тебя от этих богатых придурков, которым ты считаешь меня не ровней и к которым так отчаянно стремишься вернуться. Но знаешь что? Ты им не нужна. На самом деле, они хотят твоей смерти! И вот я здесь, пытаюсь защитить тебя, оберегаю, но всё, что я делаю, недостаточно хорошо для тебя. Ты хочешь притвориться, что я плохой парень, в то время как это твоя собственная жадность, твои собственные эгоистичные действия привели тебя в такое положение в первую очередь.
На протяжении всей моей тирады мой голос срывается на крик, и я немного удивлён длиной своей речи. Я не хотел показывать, как сильно я злюсь и как мне больно от осознания того, что она считает меня недостаточно хорошим, и что жизнь, которую я мог бы ей обеспечить, не соответствует её стандартам.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты думаешь, я виновата в том, что потеряла всё? Я всегда делала то, что мне говорили, то, чего от меня ждали. А что сделал ты? Ты хочешь притворяться, будто моя семья издевалась над тобой и твоим клубом, но где ты был, когда это было важно? Мы хорошо платили тебе, чтобы ты защищал нас, а когда дошло до драки, ты ничего не сделал! Ты не спас мою семью. Ты едва спас меня. Ты всего лишь наёмный убийца, и в этом ты довольно дерьмовый. Так что не притворяйся, что ты достоен меня! — Кричит Уинтер, толкая меня в грудь и я случайно отодвигаясь назад.
Я мрачно усмехаюсь.
— Круто. Продолжай убеждать себя в этом, принцесса. Но сейчас, твоя семья мертва, а вместе с ней и твоё доброе имя. Так что тебе больше некуда идти, кроме как в грязь лицом к простым людям вроде меня.
Уинтер замахивается рукой, намереваясь ударить меня по лицу. Я хватаю её за запястье, останавливая на полпути, и она разочарованно вскрикивает, замахиваясь на меня другой рукой. Перехватив и её, я прижимаю её спиной к стене и, заломив ей руки за голову, придавливаю своим телом. Её рыжие волосы развеваются, грудь яростно вздымается, а с каждым вздохом её грудь прижимается ко мне, возбуждая меня.
— Ты помнишь, как я впервые прижал тебя к стене вот так? — Я рвано дышу, мои губы нависли над её губами.
Она борется со мной, пытаясь высвободить руки, но ей некуда идти, и она не может одолеть меня. Поэтому вместо этого она смотрит на меня с нескрываемой ненавистью, её зелёные глаза практически светятся яростью.
— Я был достаточно хорош для тебя тогда. Я должен быть достаточно хорош для тебя и сейчас, — рычу я.
Освободив одну её руку, я заставляю её обхватить мою растущую эрекцию, а затем двигаю её рукой вверх и вниз, поглаживая свой член её ладонью.
— Я знаю, что тебе этого достаточно, — шиплю я, когда она закрывает глаза и облизывает губы.
По румянцу, заливающему её шею, я понимаю, что одно лишь ощущение моего члена в её руке заводит её. И я так зол из-за того, что она продолжает возвращаться в одно и то же место, притворяясь, что она слишком хороша для меня, хотя я вижу, как сильно она меня хочет.
— Знаешь что? Если ты собираешься говорить, что ты слишком хороша для меня, то я найду лучшее применение твоему лживому ротику. — Отступив, я толкаю Уинтер на колени. — Отсоси у меня, маленькая принцесса. Теперь, когда папочки нет, ты годишься только на это. Это цена, которую ты заплатишь за мою защиту, раз у тебя нет папиных денег, чтобы платить мне.
Пальцы Уинтер дрожат, когда она расстёгивает и снимает с меня штаны и трусы, но горящий взгляд, которым она меня одаривает, говорит мне, что она дрожит не от страха. Мой член тянется к её губам, её горячее дыхание щекочет мою кожу, а затем она обхватывает губами головку и умело поглаживает её языком.
Воздух с шипением вырывается у меня сквозь зубы от ощущения тепла и влаги её рта, от которого у меня пульсируют яйца.