От этого откровения у меня отвисает челюсть. Я и не знала, что мой отец был членом ордена. И хотя я наслаждалась болью, которую испытывала Афина, в целом этот план обернулся против них самих.
— Они умерли, потому что причинили ей вред. Но они не просто изнасиловали её. Они заперли её мать в доме и сожгли его дотла. И всё это по приказу таких людей, как твой отец. Как думаешь, они проявят к тебе милосердие, когда ты вернёшься и попытаешься поджечь их собственный дом? Я спас тебя из того подвала, поднял с холодного пола, залитого кровью их врагов. Я спрятал тебя от них вопреки воле моего собственного лидера. Я выступил в твою защиту и убедил Марка сохранить твою тайну, потому что ты не заслуживала смерти. Из-за тебя я подверг опасности свою семью!
Я съёживаюсь, когда его голос становится громче, и он нависает надо мной, сжимая кулаки до побеления костяшек. Не думаю, что он действительно ударит меня. Но после того, как я вчера видела, как он избивает Генри, я уже не так в этом уверена, особенно учитывая, каким разъярённым он выглядит.
— С меня хватит, — рычит он смертоносным тоном, и я вижу, что довела его до предела. Его тело дрожит от напряжения, с которым он пытается сдержать гнев. — Из-за того, что ты делаешь, меня могут выгнать из моей единственной семьи. А тебе плевать на всех, кроме себя. Хочешь узнать, что тебя ждёт, если ты продолжишь в том же духе? Отлично.
Мои глаза расширяются от шока, а сердце бешено колотится. Я не знаю, что это значит, но могу сказать, что на этот раз порки не будет. Внезапно радость, которую я испытывала от того, что Габриэль накажет меня, сменяется леденящим ужасом. Он планирует избить меня? Пытать? Он не убьёт меня. Не убьёт ли? Внезапно я начинаю сомневаться. Я прекрасно знаю, что он способен на это.
Когда он делает решительный шаг в мою сторону, я вздрагиваю и ползу по кровати, пока не прижимаюсь спиной к стене.
— Пожалуйста, Габриэль, — умоляю я, задыхаясь и не в силах унять дрожь в голосе. — Прости. Я-я не буду… Пожалуйста, не надо. Не надо! — Кричу я, когда он перегибается через кровать. Закрыв лицо руками, я сворачиваюсь в клубок.
Но, похоже, он не собирается меня бить. Вместо этого он крепко хватает меня за запястья и тянет через всю кровать, ближе к себе. Переворачивая меня на живот, он выкручивает мне запястья и связывает их у меня за спиной.
— Что ты делаешь? — Визжу я, пытаясь вырваться и извиваясь.
— Это твой последний шанс исправиться, Уинтер, — предупреждает он, затем хватает меня за подол платья и разрывает его по всей длине спины, срывая с меня.
Слёзы застилают мне глаза, когда я умоляю его остановиться. Не думаю, что хочу знать, что он для меня приготовил, но что бы это ни было, он не лапает меня, пока раздевает догола, ловко и с силой срывая с меня одежду. Он делает это с холодным расчётом, а не с присущей ему похотью.
— Пожалуйста, Габриэль. Не надо. Прости, но, пожалуйста, не надо. Я этого не хочу! — Я даже не знаю, что это за «это», о котором я умоляю, но от страха у меня сводит желудок, а от кома в горле по щекам текут слёзы. Я в ужасе от того, что он задумал, и внезапно начинаю сожалеть о своём бунтарском походе в город. Что бы я ни думала о возможных последствиях, я не представляла, насколько он зол. И я не знаю, что делать.
Когда я остаюсь полностью обнажённой, Габриэль поднимает меня с кровати и ставит на ноги. Держа мои запястья, крепко связанные за спиной, он ведёт меня к двери, но я упираюсь.
— Куда ты меня ведёшь? — Спрашиваю я, сопротивляясь, пока он без особых усилий толкает меня к двери.
Моё сердце замирает, когда он выталкивает меня в коридор. Я никак не могу прикрыть обнажённую кожу и с ужасом осознаю, насколько затвердели мои соски на прохладном воздухе. Неважно, что я опираюсь спиной на грудь Габриэля, изо всех сил пытаясь сопротивляться его движениям. Его сильные руки несут меня к зданию клуба.
Я понятия не имею, который сейчас час, ведь большую часть вечера я провела на улице, наблюдая за тем, как пламя пожирает дом Блэкмура. Но я молюсь, чтобы в популярном клубе никого не было.
— Пожалуйста, не делай этого! — Всхлипываю я, когда мы подходим к двойным дверям, но Габриэль, кажется, не обращает внимания на мои мольбы.
Вместо этого он распахивает двери, и меня чуть не тошнит, когда три пары ошеломлённых глаз поворачиваются в мою сторону. По выражениям лиц Рико, Далласа и Нейла я понимаю, что они так же шокированы тем, что я стою перед ними совершенно голая и связанная, как и я тем, что вижу их.
В голубых глазах Далласа вспыхивает жгучее желание, когда он оценивающим взглядом скользит по моему телу. Я сжимаю колени в слабой попытке прикрыть себя, а мои щёки пылают от того, как откровенно он меня разглядывает. От ужаса я напрягаю плечи и быстро оглядываю комнату. Лишь частичное облегчение наполняет меня, когда я понимаю, что все остальные разошлись по домам. По крайней мере, я не стою голой перед всем клубом.