Его пальцы скользят по моему животу, и я судорожно сглатываю, когда он прижимается пальцами к моему лобку. В его груди раздаётся низкое рычание, когда его пальцы скользят между моими влажными складками, проникая в мою киску.
— Ты чертовски мокрая, принцесса. Умоляй сколько хочешь, но ты не можешь отрицать, что тебя это заводит. Тебе это чертовски нравится, маленькая шлюшка. — Взгляд Габриэля наполняется страстью, и он жадно смотрит на мои губы, но не целует меня. Вместо этого он убирает пальцы из моей киски и с силой тащит меня через весь клуб к бильярдному столу.
Наклонив меня над ним, он прижимает мою голову к прохладному сукну, а его рука шарит по моей заднице. Засунув ногу мне между ног, он раздвигает их, так что моя киска оказывается на виду. Я сопротивляюсь, пытаясь освободиться, но мои руки так крепко связаны, что я могу лишь вызывающе дёргать плечами.
— Оставайся в таком положении, — приказывает он с такой настойчивостью, что я не смею ослушаться. Затем он отпускает меня и отступает. — Займитесь ею, ребята, — командует Габриэль.
Я смотрю, как он возвращается к дивану, и у меня сжимается сердце от страха, когда я слышу, как они приближаются ко мне. На этот раз, сев, Габриэль расстёгивает брюки и достаёт свой внушительный член, а у меня начинают течь слюнки, когда я вижу, как он поглаживает его, и я благодарна ему хотя бы за то, что он сделал так, чтобы я могла видеть его, пока меня трахают его друзья.
Затем сильные руки сжимают мою задницу, раздвигая ягодицы.
— Посмотрите на эту прекрасную киску, — хвалит меня Даллас.
17
УИНТЕР
— Посмотри, какая она чертовски мокрая, — насмехается Рико.
Мои щёки пылают от того, что моё тело меня предаёт. Мне не должно хотеться находиться в окружении кучки грязных байкеров, которые сквернословят и не имеют никакого представления о приличиях. Но что-то в их дикой сексуальности заставляет мою киску сжиматься.
— Я хочу попробовать её на вкус, — говорит Даллас. Раздвинув мои ягодицы, он наклоняется, и я чувствую, как его горячее дыхание ласкает мои влажные складочки. — Чёрт, от неё даже пахнет восхитительно.
Я закрываю глаза, от унижения наворачиваются слёзы. Для них я не более чем тело, которое можно рассматривать и с которым можно обращаться как вздумается, а не человек, с которым можно поговорить, у которого есть чувства и который может слышать и понимать всё, что они говорят.
Затем Даллас проводит языком между моими складками, и все мысли об унижении улетучиваются под натиском сильного удовольствия. С моих губ срывается стон, когда он слизывает мои соки, лаская кончиком языка мой клитор в начале каждого движения.
Кто-то хихикает, судя по звуку, это Нейл, но я не открываю глаз.
— Кажется, ей это нравится, — говорит он.
Прикусив губу, я изо всех сил стараюсь молчать, борясь с желанием показать, как меня заводит то, как его язык дразнит мою промежность. И всё же я выгибаю спину, ещё больше обнажая клитор, по мере того как моё возбуждение нарастает в геометрической прогрессии. Я в ужасе от того, как легко меня заводит внимание Далласа. С другой стороны, я вижу, что он знает, как обращаться с киской. Он надавливает ровно настолько, чтобы я задрожала от нарастающего удовольствия.
Затем его губы смыкаются вокруг моего чувствительного пучка нервов, он прижимается носом к моей киске и начинает нежно посасывать и ласкать мой клитор языком.
— Чёрт! — Вскрикиваю я, не в силах больше молчать, когда я уже совсем близко к оргазму.
Чьи-то руки хватают меня за плечо и приподнимают, обнажая одну из моих грудей. Мои соски напряжены и чувствительны от того, что я прижата к холодному твёрдому столу. Открыв глаза, я смотрю в сильное, мужественное лицо Нейла. Его тёплая рука обхватывает мою грудь, и от контраста температур по моей спине пробегает дрожь. Я вскрикиваю, когда он начинает сжимать мой сосок, перекатывая твёрдый бугорок между большим и указательным пальцами. Волна удовольствия достигает моего клитора, и я теряю самообладание.
Оргазм, который застаёт меня врасплох, посылает поток соков в мою киску, и Даллас снова начинает ласкать мои складочки, пока я бесконтрольно дёргаюсь. Мой клитор пульсирует почти болезненно, когда меня охватывает тепло, и я падаю на холодный войлочный стол.