Как только я подъезжаю к кампусу Блэкмурского университета, я снижаю скорость и вливаюсь в поток машин, чтобы привлечь как можно меньше внимания. Я знаю, что мой мотоцикл всегда будет привлекать внимание, но с наступлением ночи он будет менее заметен. Если я заглушу мотор перед тем, как подъехать к резиденции наследников Блэкмура, никто не обратит на меня внимания.
К тому времени, как я добираюсь до дома, я уже полностью уверен, что никто меня не заметил. Тем не менее я паркую свой мотоцикл в конце подъездной дорожки за сараем для ухода за территорией. Вдоль подъездной дорожки растут большие деревья, но по сравнению со зданием бойцовского ринга или поместьем Блэкмур, перед домом в кампусе много свободного пространства. Если не считать нескольких деревьев, за которыми Уинтер спряталась, когда подожгла кусты, укрытий там почти нет, и, честно говоря, я в шоке, что в ту ночь её никто не заметил. Ей невероятно повезло. Отчасти поэтому я не взял её с собой сегодня. Если кому-то из нас придётся быстро сбежать, я, скорее всего, ускользну незамеченным, потому что всю жизнь занимаюсь подобным дерьмом.
В доме непривычно темно и тихо, и я уверен, что Уинтер права. Дома никого нет. Кроме того, Марк говорил то же самое перед нашей встречей с наследниками Блэкмура в резиденции Кингов на прошлой неделе. Это единственная причина, по которой я согласился на такую экстремальную выходку. Даже если дом сгорит, по крайней мере, никто невиновный не пострадает в этой вражде. Хотя Афина и наследники будут в ярости, они вряд ли попытаются найти зачинщика, если никто не пострадает. Если Уинтер после этого не будет удовлетворена и готова отказаться от мести, тогда нам придётся поговорить.
Пригибаясь к земле и перебегая от тени к тени, я пробираюсь через двор к дому с канистрой жидкости для зажигалок в одной руке и черной спортивной сумкой в другой. Как только я добираюсь до стены, я прижимаюсь к ней спиной. Заглядывая в окна, я убеждаюсь, что внутри никого нет. Затем я опускаюсь на корточки за кустами, раскладываю свои инструменты и приступаю к работе.
Я всё подготавливаю, прежде чем разжечь огонь. Так я смогу броситься в укрытие, как только закончу. Даже после многих лет поджогов и причинения неприятностей адреналин всё ещё пульсирует в моих венах, когда я закидываю спортивную сумку на плечо и поливаю кусты и деревянные панели под окном библиотеки жидкостью для зажигалок. Затем я открываю зажигалку и подцепляю кончик пропитанной коктейлем Молотова ткани, мгновенно поджигая её.
Я запускаю бутылкой в окно библиотеки, разбивая стекло, и в тот же миг комнату охватывает пламя. Я уверен, что с таким количеством бумаги и катализатора, как здесь, распространение огня не займёт много времени. Я не стал ждать, чтобы выяснить это. Я бросился назад, к теням, которые быстро отступали от охваченного пламенем дома.
Ирония судьбы не ускользает от меня, когда я прячусь за деревьями у края подъездной дорожки, в том самом месте, где пряталась Уинтер, чтобы остановиться и быстро сфотографировать свою работу на радость ей.
И тут я слышу крик…
От этого ужасного звука у меня замирает сердце, и я сразу понимаю, что стал его причиной. Я был так уверен, что в доме никого нет, но я ошибался.
— Блядь! — Шиплю я, осматривая окна дома, чтобы понять, где находится хозяин и не угрожает ли ему какая-то опасность.
Мгновение спустя в парадную дверь врываются горничная и двое мужчин, похожих на садовников. Один из мужчин уже кричит в телефон, и в его голосе слышится паника. Горничная начинает плакать, глядя на большое здание, и на мгновение я пугаюсь, что там кто-то есть. Что, если из-за моих действий сегодня вечером кто-то погибнет?
Выхватив телефон из кармана, я набираю 911. Как только оператор отвечает, я прошу прислать помощь по указанному адресу, объясняя, что там начался пожар. Я вешаю трубку, прежде чем оператор успевает задать какие-либо вопросы.
Застыв на месте, я разрываюсь между желанием сбежать и вернуться, чтобы помочь троим людям, которые сбились в кучу на безопасном расстоянии от дома. Я хочу спросить их, есть ли там ещё кто-нибудь, но не решаюсь показаться. Я уверен, что, появившись в таком виде из ниоткуда, я скорее привлеку к себе внимание, чем что-то докажу.