— Ах, чешите меня, чешите! — глаза довольно зажмурились. — И какой я ещё?
— Самый красивый, самый незаменимый, самый лучший! — пылко заверила я.
— Мур-р-р! Эй, слышь, хозяйка, вот как надо со мной разговаривать! А не как ты обычно делаешь: чуть что, и сразу сквернословия, угрозы, обещания разбить меня, такого во всех отношениях замечательного, выбросить на какую-то грязную помойку… Меня — и на помойку, представляешь, Дани?
Королева склонилась к книге, пряча улыбку.
— Ужасно. Просто ужасно, — посочувствовала я и свободной рукой пододвинула значок поближе к зеркалу. — Ты самый великодушный и самый добрый, ты же мне не откажешь?
— Тебе не откажу. Ты одна в этом огромном холодном костеле меня любишь.
— Да, я тебя люблю и обожаю, — подтвердила я. — Расскажешь поподробнее о эмблеме?
— Секундочку, милочка, — глаза исчезли, и я убрала руку.
— У меня терпения не хватает на этот кусок железа, — призналась Террена.
Доброе слово даже искусственной сущности приятно, а мне не жалко лишних пять минут польстить артефакту.
— А я всё слышу! — сварливо откликнулось зеркало, и глаза вспыхнули вновь.
— Она не со зла, она тоже тебя любит, — поспешно добавила я, пока зеркало не отвлеклось на королеву. — Что ты узнал, самый драгоценный?
— «Алый лепесток» — ночное увеселительное заведение, именуемое ныне модным словом «кабаре». Считается заведением среднего класса, что подразумевает, что девушки только танцуют, а не ублажают посетителей после выступлений, посетители рук не распускают и смотрят исключительно из зала. До высокого не дотягивает отсутствием размаха, блеска, роскоши и местоположением. Находится здесь, в столице, адрес — улица Двух роз, дом восемнадцать, корпус два.
Кабаре? И что Кейтен там делает? Работает на подтанцовке? А хоть кто-нибудь вообще видел танцующего мужчину-оборотня? Или он в охране, должны ведь там защищать девушек от посягательств клиентов, не ограничивающихся одним посмотреть?
Я спрятала значок в карман. По крайней мере, о работе Кейтен не соврал.
— Ми-илочка, а чего это ты заинтересовалась местными сомнительными достопримечательностями? — глаза стали больше, засияли ярче, а зрачки расширились.
— Спасибо тебе огромное, ты действительно самый-самый у нас, — поблагодарила я, вскочила с пуфика и начала стратегическое отступление к лестнице.
— И что у тебя за знакомые такими штучками разбрасываются? — не унималось зеркало.
Я махнула Террене рукой и сбежала вниз по ступенькам.
Как всегда, спуск занял куда меньше времени, чем мученический подъём. Дверь открылась, я вышла в коридор и попыталась прикинуть, который сейчас час. Встал ли Ланс к завтраку в обществе своей почти невесты?
Вот сейчас и узнаем.
Сад благоухал ароматами цветущих кустов роз и жасмина и переливался утренними птичьими песнями. Поднявшееся над крышей и шпилями замка солнце уже коснулось своими лучами макушек деревьев, пустило зайчиков по аллеям, мощённым разноцветной плиткой, и посеребрило воду небольшого пруда. А в круглой белой беседке на берегу Ланс и Люсинда отрабатывали ежедневную трудовую повинность в виде совместного завтрака.
Завтрак проходил в неизменном гробовом молчании и под бдительным присмотром лорда Брука, двух леди из свиты Люсинды и слуг, почтительно дожидавшихся у входа в беседку. «Счастливая» пара периодически обменивалась мрачными взглядами и уныло ковырялась каждый в своей тарелке. Ланс принципиально ел омлет с жареным беконом, Люсинда гордо жевала салатик, состоявший исключительно из зелени. Первое время их ещё настоятельно просили поддерживать хотя бы подобие светской беседы за столом, но вскоре оставили в покое — после примечательного случая, когда одна из «бесед» закончилась вылитым Люсиндой на Ланса горячим чаем и последовавшей затем попыткой брата утопить девушку в пруду. Зато завтрак никогда не затягивался дольше, чем на десять минут.
Приблизившись к беседке, я встала так, чтобы Ланс мог меня увидеть и, едва брат поднял голову, махнула ему рукой. Ланс с откровенным облегчением отложил столовые приборы, встал, извинился перед всеми присутствующими оптом и под неодобрительным взглядом наставника выскочил из беседки.
— Слава богам, Дани! — выдохнул брат. — Ещё пять минут, и я бы точно подавился под её взглядом. Прямо так и вижу на её лбу светящуюся надпись: «Жрать животных плохо»!
— Ты же специально просишь положить тебе на завтрак бекон и побольше да пожирнее, — напомнила я.
— Конечно, — невозмутимо пожал плечами Ланс. — Надо же позлить эту малявку. Что-то случилось, Дани?